В темном и запущенном кабинете медленно проходил час, словно враждебный тьма заставляла остановиться время. Магнолия — ведьма без чувств — не видела смысла прерывать деликатные разговоры об уплачиваемых ценах и условиях сделки, хотя это звучало невероятно будничным для ее расы....
Сразу подал мне руку, помогая подняться. А другой рукой вдруг коснулся своего подбородка… и озадаченно замер.
Я же непроизвольно сжалась, даже попыталась отступить, вытянуть ладонь из его мягкого захвата, вот только Бран не отпустил.
– Мегги, – проговорил, ощупывая лицо и не находя на нём привычной растительности. – Твоих рук дело?
В его голосе звучало очень острое раздражение, щедро приправленное ещё какой-то крайне негативной эмоцией. И я снова попыталась вырваться, уйти подальше, но он продолжал держать мою кисть в своём плену.
– Прости, – пискнула я и тут же заговорила быстро-быстро, стараясь хоть как-то оправдаться: – Это случайно получилось. Я просто подумала, что без щетины ты гораздо симпатичнее, и она исчезла. Пропала сама. Растворилась, Бран. Я не хотела. Честно.
– Судя по всему, хотела, – сказал он, медленно выдыхая. – Что у меня сейчас на лице?
– Просто гладкая кожа, будто только что выбритая, – поспешила ответить я. – И тебе так на самом деле гораздо лучше.
– Магнолия, а тебе не кажется, что я сам должен решать, как мне выглядеть? – спросил он с нажимом.
– Прости, – снова извинилась я и опустила лицо. – Хочешь, попробую вернуть обратно? Только я не уверена, что…
– Не надо, – перебил он. – Лучше уж пусть остаётся так. Только впредь, пожалуйста, если тебе захочется что-то во мне изменить, сдерживай это желание. Договорились?
– Я буду очень стараться, – заверила я его. Увы, пообещать, что своевольный дар больше не учудит чего-то подобного, я никак не могла.
– Ладно, – он обречённо качнул головой.
Я видела, как Бран пытается сдержать свою злость на меня, унять своё раздражение, и чувствовала себя ещё более виноватой перед ним.
– Идём обратно, – бросил он, отворачиваясь, словно ему было неприятно на меня смотреть.
Но вдруг остановился и добавил с угрозой:
– Мегги, давай, если ты ещё раз «случайно» что-то во мне изменишь, я немножко, сантиметров так на тридцать, укорочу твои шикарные золотистые волосы.
Он смотрел пристально, даже взглядом продолжая говорить, что его угроза вполне реальна. И у меня не возникло ни малейшего сомнения, что Оникс так и поступит, поэтому я поспешно закивала.
– Я больше не буду, – прозвучало очень по-детски, но сейчас я на самом деле чувствовала себя маленькой девочкой, которую ругали за проступок."
"– Очень надеюсь, что ты сдержишь слово, – его голос чуть смягчился.
