Автор
Эта история о девушке-ведье-ме, прикованной к высокому военному начальнику-дракону, где каждое движение подчинено законам уюта и ярости. Эйви заставляет дракона видеть её как собственную, единственную наследницу - несмотря ни на что, и даже когда тот отворачивается от неё. Но каждый шаг по пути исцеления от древних злодейств подразумевает риск, таит в себе граничный лагерь между жизнью и смертью....
Надежда, что Сайтон действительно жалеет, что расторг брак. Что истинность для него — не просто слово из сказок и средство для того, чтобы обрести наследника. Что он готов защищать и беречь меня просто потому, что хочет всю жизнь быть рядом и… любит.
Если бы хоть раз он хотя бы намекнул, что такое возможно, мне было бы не так больно. Но он же каждый раз всячески отгораживается от меня. Смогу ли я когда-то почувствовать себя любимой и счастливой?
— Это вряд ли, — отмахиваюсь я. — Как его новая невеста? Что с ней произошло?
Я вижу, как пальцы Вергены сжимаются на подносе, который она собирается уносить.
— С леди Виолой все в порядке, — отстраненно отвечает служанка, но ее голос дрожит. — Она не… Это не мое дело.
Она разворачивается, чтобы уйти, но я ловлю ее за рукав, потому что до руки не успеваю дотянуться.
— Стой! — возможно, слишком импульсивно говорю я. Вергена останавливается, но не оборачивается. — Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Расскажи.
Я чувствую, что она колеблется, но что-то ей мешает это сделать.
— Пожалуйста, — мой голос сам срывается. — У меня сейчас ближе тебя никого нет.
Проходит несколько мгновений, прежде чем замершая Вергена тяжело вздыхает и опускается на кровать у меня в ногах.
— Леди Эйвиола, за это недолгое время вы стали для меня как вторая дочь, — она говорит сдавленно, будто через силу. — Мне казалось, хоть с вами я смогу почувствовать, как это, заботиться и быть нужной. Хотя бы кому-то. Нужной по-человечески, а не как наемница и охранник.
Что-то в ее словах мне кажется странным и, хотя сначала это ускользает от моего внимания, я понимаю. Вторая дочь. Значит, у нее есть дочь. И…
— Вергена, — я дотягиваюсь до ее грубоватой и шероховатой ладони, покрытой сухими мозолями. — Виола — твоя дочь?
Она кивает. По загорелой щеке стекает слеза.
— С ней… все в порядке же? — почему-то начинаю сомневаться в ее словах.
Но она снова кивает, стирает платком влажную дорожку с щеки и встает.
— Она еще немного слаба, но завтра уже будет в полном порядке, — отвечает Вергена.
Еще до того, как она покинула комнату, я снова окликаю ее:
— Варгена, зови меня, пожалуйста, Эйви, — прошу я. — Прости за Виолу. Я… не хотела.
— Это ее работа.
