В комнате полыхает огню, и свет играет на ленты драконьего клана. Генерал-донор стоит перед мной в форме боевого мага, каждый его шаг подчеркивается бешеным зеленым светом глаз — взгляд с легкой насмешкой, но сердце у него от этого становится жестче. Я страстно рассматриваю эту ведьму для генерала-донора....
И это еще я не огненная ведьма! Что же он делал с другими?
От мыслей про других становится некомфортно. У него всегда было много женщин. Разных возрастов, блондинки, брюнетки, все были рады понежиться в лучах его обаяния. И он их с радостью пригревал — я это наблюдала каждое лето. Только вот мне местечка не нашлось. А теперь, значит, решил и жену получить, и брата моего найти.
Не сдамся. Ни за что.
Комнату уже окутывает полумрак. Вергена помогает снять платье и провожает в ванную, которая тут, оказывается, тоже отдельная на комнату.
"В мраморном полу расположена огромная чаша, которая уже наполнена теплой водой, на поверхности плавают розовые лепестки. Вергена наливает туда ароматических масел и помогает лечь. Меня окутывают запахи лаванды и бергамота. Вроде бы я должна расслабиться, но тело все еще остается напряжено, как перед прыжком.
Вергена ухаживает за моими волосами, помогает помыться и втирает в кожу мятное масло. Я послушно принимаю ее заботу, но внутренне все еще отчаянно борюсь, пытаясь найти выход.
Осматриваю окна в ванной. И чувствую досаду: все наглухо закрыты витражами, не отрыть, ни распахнуть.
— Я так рада, леди Эйвиола, что вы появились, — щебечет Вергена, надевая на меня тонкую, прозрачную ночнушку, едва прикрывающую колени. — Мы все так боялись, что хозяин останется холостым.
— Он? И холостым? — усмехаюсь я. — Да скорее небо упадет.
Служанка на мгновение тушуется и странно на меня смотрит.
— Что вы, — Вергена отрицательно мотает головой.
— Как будто сейчас есть сомнения, — теперь я пристально рассматриваю окна в комнате. Но тут тоже неудача — они не открываются.
— Нет, — служанка пожимает плечами и поправляет ворот ночной рубашки, которая если и скрывает что-то, то только то, что она вообще есть. — Но если будет наследник-дракон, никто вообще оспорить его право не сможет.
Она делает книксен и желает спокойной ночи. А я понимаю, что спокойствие этой ночью мне будет только сниться.
Значит, наследник? Так они бывают только от истинных. Проклятье! Я же… Но он же не может этого знать? Он же не почувствовал этого? Иначе бы семь лет назад он так со мной не поступил!
Становится страшно. А вдруг он все это делает именно ради ребенка? Что потом? Нет. Тогда бы он не упоминал брата.
