В комнате полыхает огню, и свет играет на ленты драконьего клана. Генерал-донор стоит перед мной в форме боевого мага, каждый его шаг подчеркивается бешеным зеленым светом глаз — взгляд с легкой насмешкой, но сердце у него от этого становится жестче. Я страстно рассматриваю эту ведьму для генерала-донора....
В какую игру ты играешь, милая?
— О! Она мне уже показала, — полушутя говорит Джер, не понимая, какую беду он может на себя сейчас накликать. — И я тебе хочу сказать, твоя жена знает толк в выборе матрасов для кровати.
Перевожу взгляд на своего пока еще друга и, кажется, Джер видит в нем что-то, что заставляет понять всю степень двусмысленности сказанной фразы.
Я смог дослужиться до генерала и получить возможность побороться за власть. У меня всегда было хорошо с самоконтролем. Но такого жгучего желания выпустить дракона я не ощущал уже давно.
Эйви вскакивает и этим переключает мое внимание на себя:
— Джеральд всего лишь по достоинству оценил тех мастеров и ту мебель, которую я выбрала, — говорит она и идет к выходу из гостиной. — Видимо, в отличие от тебя.
Бросив на Джера последний предупреждающий взгляд, я догоняю Эйви, хватаю ее за руку и буквально силком затаскиваю в комнату. Она упирается, но идет и молчит.
— Это что? — захлопнув дверь и повесив полог тишины, спрашиваю я.
— Это ремонт, — дерзко отвечает она, однако я вижу, как блестят ее глаза и как побелело лицо.
— Какого демона, Эйви? — рычу я, наступая на нее и вынуждая пятиться.
— Ты же мне сам сказал, что я могу сделать так, как посчитаю нужным. Так, чтобы мне было комфортно жить в этой комнате, — выпаливает мне в лицо она.
Она пытается быть уверенной, но я слышу каждую мельчайшую интонацию, изменение в ее голосе. И сейчас ее голос дрожит."
"Я делаю еще шаг к ней. Но уже не разобрать: то ли из-за того, что зол, то ли из-за того, что просто хочу быть ближе.
— И диван. Ты просил поставить его сюда, так вот он, — она тоже начинает злиться, хочет показать рукой на оттоманку, но вместо этого спотыкается и падает на нее спиной.
— Ты считаешь, это смешно, Эйви? — я опускаюсь следом за ней, прижимаю ее своим телом.
Какая же она хрупкая! Приходится удерживать себя на руках, чтобы не раздавить. Эйви тяжело и возмущенно дышит.
— Мне — смешно. Видишь, умираю от смеха! — раздраженно выплевывает она.
— Зачем? Точнее, за что? — рычу я.
Мы смотрим друг на друга в молчаливом противостоянии. Эйви понимает, что в проигрышном положении. Женщина, жена, еще и связана договором. Но все равно не сдается.
