Живая ведьма шагает по мрачному трактирскому дворику, надежды на добрый фарман подогреваются лишь слабым светом окон и запахами пряников. Вдали уже виден знакомый крытый лошадий сарафан, но еще нужно преодолеть улицу полной мрака — ведь каждый шаг ведет к новому испытанию для ее неумолимой воли и смелости....
— Спасибо! — ведьмочка села, погладила украшение: — сильный какой, фамильный? Можете забирать, мне хватит!
Ей позволили неловко сдернуть цепочку, но на ее место тотчас лег кожаный ремешок с каменной пластинкой. Этот амулет снял с себя Игэн. Зеленый непрозрачный камень украшало изображение всадника, выложенное углублением, заполненным золотой проволокой. Амулет, позволяющий усмирять самых строптивых лошадей. После прикосновения этой побрякушки Веданика смогла подняться, и сообразив в чем дело Норри тоже снял с плеча боевой серебряный корабль с раздутыми парусами, он приносил попутный ветер ловцу ветров.
Молодые воины еще не обзавелись такими ценными вещами, так что они молча натягивали куртки и оружие. Буквально через несколько минут отряд был готов к выходу.
— Я уже могу сама идти, — уверяла девчонка, собирая в карманы какие-то камушки, веточки и песок из своих мешков.
— На стене пойдешь, — отвечал Игэн, закрепляя на поясе колчан, — а до стены Каллум донесет. Если сил не хватит Артану передаст.
Второй молодой воин молча кивал, заправляя за ремень короткий меч.
— Двадцать полотняных кроватей поставлены по приказу леди Бурн, — доложил, вернувшись Алайн, — поскольку сама леди вот-вот должна родить тут в замке есть повитуха-травница и лекарь.
— Отлично, — Игэн всмотрелся в ночь, потом обернулся к ведьме: — лекари здесь есть, значит на стене ты будешь нужнее. Береги силы.
Тут быстрым шагом подошел степенный Норри:
— Пятьдесят гвардейцев, все опытные, в битвах бывали, нанимал граф.
— Понятно, — Игэн сдержано кивнул и напомнил Веданике: — тебя несет Каллум.
Ведьма кивнула, переминаясь с ноги на ногу, но Алайн взявший над нею негласную опеку быстро подхватил девушку за талию, прислонил к спине молодого воина и подсказал:
— Цепляйся за шею!
Деваться было некуда.
