– Накорми мою лошадь и дай с собой овса. А мне подашь, что имеешь. Я и постной капустой не побрезгую.
Темное задымленное помещение привлекло ее только тем, что в углу пылал очаг, а у стены лежал ворох соломы. Поесть, немного поспать – и дальше в путь. Денег с таких, как она, требовать не станут. А капуста оказалась совсем неплоха. Лепешка суховата, зато можно согреться.
Под ногами квохтали, разгребая солому, куры. За соседним столом сидели местные крестьяне, сперва поглядывали на нее угрюмо, потом стали о своем толковать. Малфрида их не слушала, ей не было до них дела. Ведь как она ни старалась забыться, к сердцу снова начала подкатывать боль, словно измена Калокира раскроила его тесаком, и эта рана, оглушившая и притупившая ее чувства, теперь опять стала болеть и кровоточить. О, нельзя позволить этой боли разрастись! Иначе она совсем ослабеет… А она и без того слаба. Она просто женщина, потерявшаяся в чужой земле… Одинокая женщина, которая плачет…
Малфрида думала, что выплакала все слезы прошлой ночью, но нет снова… Она не всхлипывала, не рыдала, но слезы безудержно текли, и заставить себя успокоиться не было никаких сил. Она даже различила, как кто-то за соседним столом произнес:
– Я ж говорил – девка это. Видишь, ревет!
Малфрида до боли закусила губу, стянула лохматую шапку на лицо и вытерла глаза. Потом гневно взглянула на крестьян – обожгла огромными черными глазищами. Без всяких чар, но с такой яростью, что те поспешили отвернуться, сгорбились над своими кружками.
Выйдя на крыльцо, она поманила корчмаря.
– Эй, человече! Куда ведет этот путь?
Сперва ничего не могла понять, но потом все же вызнала, что если ехать и дальше на закат, то вскоре можно до Преславы добраться. А в Преславе Свенельд! Ее бывший муж, любовник и друг, который всегда помогал ей в трудную минуту…
Малфрида редко ощущала потребность в чьем-то покровительстве, но сейчас был именно такой случай. И она впервые за последнее время испытала что-то похожее на радость. О, Свенельд выслушает ее и поймет, он не выдаст ее князю, которому она и так не нужна без своих чар. А вот добраться на Русь Свенельд по старой дружбе вполне может помочь.
Это были хорошие мысли, они немного ее успокоили, и Малфрида смогла наконец погрузиться в сон. Но спала вполглаза, просыпалась от любого шороха, а когда загорланили первые петухи, стала собираться. И не выспалась толком, и в груди… будто шило воткнули. От этой боли ничто не спасает. Уж лучше снова в путь, чтобы не горевать в тупом бессилии.
Прошла на конюшню, стала седлать каурого. Вокруг еще было тихо и темно, но хозяин все же вышел, глядел, как гость – гостья? – умело управляется с конем. Кажется, даже перекрестился, когда она выехала на дорогу.