Но мы ведь не должны привязываться ни к чему земному, так ведь?
Малфрида вспомнила, что в былые годы здешние жрецы, как и волхвы на Руси, гадали, убивая животных. Но почему-то стало так жалко щенка, которому только что чесала брюшко… Захотелось догнать этого Живодана, сказать, что уйдет. Но вдруг опомнилась: «Что это со мной? С чего это я такой жалостливой стала? Недавно убила двоих дюжих лесовиков – и возрадовалась. Может, потому, что они творили зло, а эта маленькая тварь такая беспомощная…»
Сидевшая рядом Драга словно прочитала ее мысли.
– У нас редко кого убивают. Нам нельзя проливать кровь. Но наш просвещенный наставник, мудрый Владимир, позволил Живодану гадать, как было принято в старину. Это нужно, чтобы не случилось худого. А ведь ты можешь оказаться злом… Или нет? – спросила девушка, жалобно улыбнувшись. И добавила: – Я никогда не видела, чтобы женщина так одевалась. Разве это не грех – рядиться мужчиной?
– Была бы другая одежда, я бы переоделась. Да разве у вас есть, чем поделиться?
И она снова оглядела этих убогих, задержала взгляд на боярыне Андонии. Та в своих темных добротных одеждах выглядела среди оборванных богомилов чужой. И чего ей не сиделось дома? Усадьба была богатая, да и дети ее там остались, а она с младенцем к этим примкнула. Но Невена недаром говорила, что Андония водится с богомилами.
Драга, заметив, на кого глядит незнакомка, сказала, что Андония всегда помогала истинно верующим богомилам, да только не могла избавиться от мужа. Несколько раз убегала от него, но боярин возвращал жену. Однако Андония оставалась чистой в душе и терпела суровую волю мужа, как истинная богомилка, причем отказывалась делить с ним ложе, если только могла. Она и детей, рожденных по принуждению, не считала своими. А когда муж восстал против Святослава, она же и донесла на него русам.
– Как донесла? – поразилась Малфрида. – Семья ведь у них, дети. Да и не бедно она жила с мужем, я была в их усадьбе.
– Но разве в богатстве счастье? – благостно глядя на нее, произнесла девушка. – А то, что на мужа донесла… ведь только так и могла от него освободиться. Муж веру ее не признавал, запирал Андонию, когда богомилы приходили к их воротам. И даже бил жену, когда та отказывала ему в близости. А этот ребеночек Андонии – не от бывшего мужа. Как же ей было не уйти из усадьбы? Она и детей звала, но они отказались последовать за матерью. За это грех на них великий. Мать не смогла спасти их души, очистить истинной верой. Но сама она настоящая праведница!
Малфрида только языком поцокала, а самой смешно стало. Праведница! Ребенка нагуляла, мужа к смерти подтолкнула. Но Драга уверяла, что Андония достойна уважения – это даже вещий Владимир, их наставник, отметил. Плохо только, что ребеночка придется убить.