Ведьма и тьма - это история о нелюдях, чья жизнь протекает бесцветной безмятежностью, в отличие от короткого века людей, полного страстей и забот. Здесь каждое существо живет так, как полагается провести долгий век: мирно, рассудительно, не испытывая глубинных чувств.
Вот оно какое – сердце!
Река казалась нескончаемой. Домовенок так устал, что просто греб, ни о чем не думая. И даже не заметил, как от берега к нему подплыла длинная черная лодка-долбленка, чьи-то руки протянулись, схватили его за плечи и перетащили через борт.
Уже на берегу его обступили, загомонили, выспрашивая, кто он и откуда. Он все еще задыхался. Слова вымолвить не мог.
– Да дайте отдышаться парнишке, – властно произнес кто-то.
Оставили в покое, даже набросили на голые худенькие плечи овчину, чтобы согрелся.
– Я из Киева, – сказал он наконец, стараясь ничего не перепутать. – Меня послали к воеводе Претичу.
– Ишь ты, сразу к Претичу! А сам-то чей будешь?
– Из Киева я пробрался. Надо мне воеводу Претича отыскать. С ним говорить велено.
И подумал – все ли верно сказал?
Похоже, что так. Ибо все вокруг притихли, а к Домовенку подошел крепкий, облаченный в кольчугу витязь.
– Говори, отрок. Я и есть Претич.
Голос Малфриды словно шептал в голове Домовенка, и он стал повторять за ним: дескать, велено передать, что если уже назавтра они не окажут помощь Киеву, то люди сдадутся печенегам.
– Как это сдадутся? – завосклицали вокруг. – Совсем, что ли, ополоумели – под печенега идти!
– Да голодно в городе.
Претич потер лоб, сдвинув на затылок шлем.
– Я ведь знаю, что ведьма Малфрида к княгине отправилась. Помочь хотела. Неужто не помогла?"
"– Княгиня от ее помощи отказалась, – важно отозвался Домовенок. Не забыл еще того, что от Сирин услышал. Да и Малфрида будто нашептывала то же.
– Ну, это уж глупость, – развел руками Претич. – Но до чего ж упряма княгиня!
А Домовенок все повторял:
– Ждут вас, на помощь надеются.
– Да какая ж милость от копченых! – шумели вокруг. – Лучше уж с голоду…
– Это нам тут сподручно судить-рядить, что лучше, а что нет, – рыкнул на сотоварищей Претич. – Но одно знаю: если не поможем княгине, погубит нас Святослав. Не простит.
Настала тишина. Домовенок сидел на песке и смотрел на воев, удивляясь, отчего все такие понурые. Ведь руки-ноги имеют, речи говорят, строят планы, могут пойти на помощь Киеву, могут не пойти.
