Огромный зал заканчивался целым лесом сталактитов. Здесь все так же капало со сводов, и звук воды, падающей в темный водоем среди камней, в тиши казался оглушительным. Но когда слепой Владимир остановился у толстой каменной колонны, за которой находился грот, оттуда послышалась возня, словно кто-то пытался к ним приблизиться. Так и есть: приглядевшись, Малфрида заметила сидевшего в гроте человека. Он был одет в шелковый стеганый халат с золотыми вставками, на шее виднелось массивное ожерелье, на протянутых руках сверкнули каменьями обручья. Да и сапоги были знатные, но, как Малфрида сразу определила, степняцкого кроя – мягкая белая замша без каблуков, но с круто загнутыми носами. Печенег? Шапка на нем была ханская – пышная, на островерхой макушке обшитая блестящими монетами. А вот глаза под меховой опушкой светлые, славянские, да и нос уточкой. Перед ней был славянин, обряженный печенегом. И она его узнала!
– Коста? Волхв Коста!.. Во имя самого Перуна!.. Как ты здесь оказался?
Это был ее друг, кудесник Коста, много лет проживший в облике хана Чебуртая, уводивший печенежские орды от пределов Руси. А потом он вдруг пропал неизвестно куда. Его искали, но найти не смогли. Печенеги решили, что Чебуртай-Коста умер, и выбрали новым предводителем хана Курю. Но вот же он, Коста, здесь! В ханской одежде, однако в своем собственном облике. Правда, исхудавший и измученный.
Сзади сухо посмеивался слепец Владимир.
– Узнала старого друга, Малфрида? Добро. Думаю, вам есть о чем поговорить. Я же пока вернусь к людям Живодана. Сегодня тот день, когда они рассчитывают на мою помощь, а у меня как раз есть немного воды, чтобы подлечить больных и немощных. Слышишь, друг Коста: воды у меня совсем чуть-чуть. Потолкуй об этом со своей подругой-древлянкой.
Владимир чиркнул кресалом и зажег факел, вставив его в расселину стены, – словно хотел оказать почет гостям из Руси – Косте и Малфриде. Сам же величавой походкой удалился во мрак. Коста сидел, прикрывая глаза от яркого света, тихо постанывал. Малфрида присела рядом, стала гладить его по голове, по плечам. А затем принялась рассказывать ему, как люди его племени искали его, думая, что он погиб…
– А я ушел от них! – с глухой злостью выкрикнул волхв. – Меня влекло, я не мог противиться. Ибо на меня влияла колдовская сила, которой я вынужден был подчиниться.
Он наконец повернул к Малфриде лицо. Совсем старик! И это тот, кто не хуже Малфриды умел находить чародейские источники! Мог бы жить в силе и младости столько, сколько захотел бы…
Малфрида ничего не стала говорить, просто смотрела на Косту, и он начал потихоньку всхлипывать. Поймал ее руку, прижал к своей щеке.
– Прости меня, древлянка! Это ведь я рассказал о тебе слепому Расате. Он спрашивал, и я вынужден был отвечать.