Князь Святослав обращается к колдунье Малфриде за помощью в войне против Византийской империи. Желая завоевать расположение ведьмы, он идет на опасный компромисс. Но магия требует своей цены, и герой вскоре осознает, что пакт с силами тьмы может стоить ему намного дороже, чем победа.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ведьма и тьма»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Князь Святослав обращается к колдунье Малфриде за помощью в войне против Византийской империи. Желая завоевать расположение ведьмы, он идет на опасный компромисс. Но магия требует своей цены, и герой вскоре осознает, что пакт с силами тьмы может стоить ему намного дороже, чем победа.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Симона Вилар Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
Князь Святослав обращается к колдунье Малфриде за помощью в войне против Византийской империи. Желая завоевать расположение ведьмы, он идет на опасный компромисс. Но магия требует своей цены, и герой вскоре осознает, что пакт с силами тьмы может стоить ему намного дороже, чем победа.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На коне, пожалуй, было бы быстрее, да только среди этих острых, вбитых под наклоном кольев лошади проскочить почти невозможно. Люди маневрировали и спешили, краем глаза замечая мешанину боя справа от них и надеясь, что успеют прорваться в лагерь до того, как командиры ромеев заметят второй отряд русов.
Ворота в окруженный частоколом лагерь давно не закрывали – ромейские ополченцы то и дело выходили наружу, спускались к реке, а со стоявших на рейде кораблей сюда нередко прибывали фуражиры за провизией. Благодаря этому отряд Калокира смог стремительно и без помех ворваться внутрь. Если кто-то попадался на пути – его убивали на месте.
– Ошую, ошую![111] – кричал Калокир, указывая туда, где находились склады.
Огромный полог был растянут над возами и палатками, где лежали мешки с зерном, сидели в клетках куры, блеяли в загоне овцы. Тут хватай кто что успеет – и назад. Так было приказано. Некоторые и впрямь усердствовали, один из самых дерзких даже лошадь успел отвязать, бросил на нее пару мешков и, вскочив верхом, понесся обратно. Но тут же упал, пронзенный дротиком. Перепуганная лошадь с громким ржанием помчалась дальше без седока.
Ромеи спохватились довольно быстро. И Калокир с дюжиной русов встали стеной, заслоняя нагруженных провиантом воев.
Византийцы неслись со всех сторон, и вскоре закипел бой. Копья летели, как солома на ветру, раздавался треск щитов, звенела сталь. Калокир пятился, выглядывая из-за окованного обода длинного каплевидного щита, рука разила сама. На Калокира насел воин с копьем, сделал выпад. Патрикий успел уклониться от острого жала, резко рубанул мечом, срезав наконечник. Но удар древком был все же силен, щит дрогнул, а с другой стороны кто-то резко ударил его по клинку, да так умело, что рукоять выскользнула из руки."
"Этого еще не хватало – остаться безоружным! Пришлось укрываться за щитом, надеясь на защиту своих, да отступать, не убыстряя шага, не разрывая стену щитов, о которую разбивались наскоки гоплитов. Неожиданно на Калокира навалился сражавшийся рядом русич. Он хотел было поддержать его, но тело уже сползло на землю, в шеренге образовалась брешь. Калокир успел наклониться и подхватить чье-то оружие: скользкая от крови рукоять топорища уверенно легла в ладонь. Секира показалась неожиданно тяжелой, но чтобы держать противника на расстоянии, годилась как нельзя лучше. Между тем они уже вышли за пределы лагеря, пятились ко рву. Падали, но продолжали держать строй. А тут и свои помогли меткими стрелами со стен крепости, ромеи валились, как созревшие плоды.
В какой-то миг Калокир бросил щит и со всех ног кинулся в ров, а затем с разбега влетел на противоположный склон и помчался к воротам, словно земля под ним горела.
