Я, чуть не притопывая от нетерпения, дождалась слабого звука захлопнувшейся внешней двери, а затем схватила в охапку ошарашенного кота и кинулась в домашнюю лабораторию к батюшке.
Отъевшийся котяра повис, подметая пол хвостом и задними лапами. Потом вполне по кошачьи заорал. И я уж было подумала, не послышались ли мне все эти разговоры. В таком нервном напряжении у меня скоро еда заговорит человеческим голосом: «Не ешь меня, добрая Фира, я тебе еще пригожусь! Плохой это поступок — еду говорящую кушать, не по-людски».
Может быть, я перенервничала. Галлюцинации у меня от переизбытка магии…
Но тут кот, которого я в очередной раз стукнула утлом на повороте, завопил:
— Рехнулась? Убери от меня руки! А-а-а!
И непрошеный спутник из другого мира начал отчаянно извиваться.
— Молчать! — рявкнула я, втащив кота в лабораторию, и, встряхнув, как мешок, водрузила взъерошенного сопротивленца на стол. Изумленный батюшка, вооруженный своей артефактной рукой, со сложным механизмом на голове, включающим лампы и лупы, проводил взглядом падающие со стола предметы и воззрился на кота.
— Что случилось? — осторожно спросил он.
— Полюбуйся на него! — ткнула я пальцем в кота. Мистер Бизо на всякий случай опустил к глазам лупу на поворотном механизме, а Дух гордо надулся.
— Да не в этом смысле, не нужно на этого толстобрюхого любоваться.
— Поклеп, — обиделся кот, — у меня на животе одни мышцы, завистница.
— Ты уж определись, — заметил батюшка, — смотреть мне или нет?
— Слушать надо! Он — говорящий! — обличительно сказала я.
Кот и батюшка сначала настороженно посмотрели на меня. Затем изучающе — друг на друга, и не нашли ничего интересного. Опять — на меня.
— И что он говорит? Рассказывает древние легенды? Рассуждает о проблемах мироздания? Стихи зачитывает?
Дух приосанился. Я возмутилась.
— Стихи?! Да он грубый, бесстыжий нахал!
Оба потрясенно воззрились на меня.
— Приставал? — неуверенно предположил батюшка.
Кот отрицательно замотал головой, возмущенно тараща глаза.
— Вот это поклеп так поклеп, — заявил он, — протестую! К людям не пристаю — это извращение. Я с тобой просто сплю! И то — по привычке и из жалости, ты ж рыдала первые ночи, хоть шкуру выжимай. Еще и жениться мне предложи, дылда безволосая, я вообще из дома уйду, так и знай.
И что-то забухтел про кузена Пусика, который домогался сначала игрушек и подушек, потом хозяйских ног, а потом плохо завершил свое сексуальное приключение в ближайшей клинике, и теперь ему нечего вылизывать.