– Ее заживо потрошили, что ли? – Девушка неохотно, недоверчиво опустила меч и потуже обернулась полотенцем, подоткнув верхний угол. – Нет, ты как хочешь, а мне это место не нравится! Нехорошее оно, проклятое! Волков прорва, а теперь еще какая-то одичавшая гарпия соизволила продрать луженую глотку!
– Что это было?! – Ролар с треском выломался из кустов, мечом расчищая вокруг себя широкую просеку. – Кто кричал?
– Гарпия, – угрюмо повторила я. – Пролетом…
Вампир со вздохом облегчения убрал меч в ножны, окинул наемницу взглядом и восхищенно присвистнул: – Орсана, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя прелестные вены?
Наемница с отвращением покосилась на вампира, сплюнула и молча спрыгнула под берег, не забыв прихватить меч.
– Я хотел сказать прелестные ноги, – смущенно признался Ролар в ответ на мой немой упрек, – но она так бурно реагирует на мои шуточки, что меня словно кто-то тянет за язык! – и шепотом добавил: – Вольха, ты не могла бы держать себя в руках? Я понимаю, от тебя это не зависит, но все-таки постарайся, иначе…
Внезапно где-то совсем рядом, в кустах, откликнулся волк. Не завыл, а коротко и низко рявкнул, словно кнутом хлестнул.
– Лён! – Я без колебаний бросилась вперед, но вампир успел цапнуть меня за воротник.
Я опомнилась. Различать волчьи голоса я не умела, с тем же успехом мне мог ответить здешний вожак, удивленный не меньше моих спутников. Сколько мы с Роларом ни прислушивались, продолжения не последовало, даже ветки не зашуршали.
– Нет, а ты? – По Догеве я знала, что застать вампиров врасплох практически невозможно, они издалека чуют приближение любого живого существа, будь то зверь, человек или другой вампир, причем безошибочно их различают.
Ролар покачал головой:
– Повелителя не может засечь даже Страж Границы, пока не увидит. В кустах был какой-то зверь, но теперь ушел, так что предлагаю перекусить и лечь спать, а я покараулю.
– Я могу поставить магическую защиту.
– Поставь обязательно. Но перестраховка не помешает, а для сна мне хватит двух-трех часов. Как, кстати, эта твоя защита действует? Она не обернется против меня, если посреди ночи мне приспичит в кустики?
– Нет, даже если тебя проберет жесточайшее расстройство, и ты будешь бегать туда-сюда ежеминутно. Все, кто находился на поляне в момент установки, считаются «своими». Если же черту переступит чужак, его ударит по ногам, отбросит назад и раздастся громкий звук.
Я неопределенно пожала плечами:
– Чаще всего – нецензурный. Но может быть просто удар о землю.