Надо сказать, я правильно поступила, потому что, услышав продолжение фразы, впала в самый настоящий шок, а это могло закончиться ожогом.
— Ты никогда не рассматривала возможность работать в инквизиции?
Что я, дура, что ли?
«Риторический вопрос или мне надо ответить?» — тут же подковырнул кот, который пришел в себя значительно раньше и не преминул поиздеваться.
Вот только мне сейчас было не до словесных баталий.
«Значит, риторический».
Я отмахнулась от фамильяра и взглянула на Эртана.
— Нет, — ответила ему. — Никогда не рассматривала и даже пытаться не буду.
Вот прилип-то. Сказала же, что не хочу, а он всё равно пристаёт. Ладно, хочет откровенности — получит откровенность.
— А зачем мне этот геморрой? Вот честно? — снова беря кружку в руку и грея об неё ладони, спросила я. — Ради сомнительной славы и пенсии за выслугу лет? Так оно мне не надо. Я на заказах больше заработаю.
— Дело не в деньгах. Инквизиция может предоставить тебе защиту.
— А кто защитит меня от инквизиции? — приподняв бровь, спросила у него. — Тебя вот свои же подставили. Ведьма не смогла бы пробраться в хранилище, какой бы сильной ни была.
— Я знаю. Но в этом случае лично мне было бы легче тебя защищать.
«Кажется, он сейчас претендует на часть твоей жилплощади… Коврик свой не отдам. Хотя уверен, что инквизитор претендует на твою кровать».
— От чего меня защищать? От фанатичных соседок? Они дальше проповедей и оскорблений не продвинулись.
— Кинсли ведь рассказал тебе о смерти сестёр, — утверждающе произнёс Рой, отправляя в рот еще одну конфетку.
Так, глядишь, и сам всё съест.
— И исчезновении Роуз. Да, рассказал. Только я к этому не имею никакого отношения.
— Не боишься стать следующей?
— С чего вдруг? Мы никогда толком не общались. А последние лет двадцать так вообще не виделись.
— Но это не значит, что о тебе забыли.
— Логично. Только не повод бояться собственной тени и дрожать от страха. Это за тобой охотились и пытались убить. Меня никто не трогал. И, кроме твоих слов, никаких фактов о том, что за мной охотятся, нет. Или я чего-то не знаю?
Инквизитор откинулся на спинку дивана, изображая безмятежность и спокойствие. Или, может, мне показалось.
Провоцирует или правда что-то скрывает? И ведь не поймешь ничего. Лицо равнодушное, а в глазах огонь горит, значение которого трудно не понять.
— А если серьёзно, то моё предложение всё еще в силе, Вайолет. Подумай над ним, взвесь все за и против и соглашайся, — закончил мужчина, приправив слова очаровательной улыбкой.