Ведьма в погонах открывает новый мир, где справедливость ждет неотвратимо. В этих стенах ведьмы сталкиваются с опасностями обычных полицейских, но здесь они становятся кастеляншами и шерифами. Атмосфера мрачно-жестокая, где каждое действие имеет неотвратимую последовательность, а ведьма в погонах становится фигурой, которую невозможно игнорировать....
Да только сама потом никогда больше полюбить не сможет. Поэтому и запретил ковен это заклинание, да только когда это ведьмы на запреты внимание обращали, особенно влюблённые ведьмы? Сами потом в огне печали сгорали, но любимых у Хель выторговывали.
Подружки слушали меня не перебивая, давая выговориться, вздыхали, плакали со мной, и, когда я закончила, проклинали светлую тоже от души, заковыристо и с фантазией.
Мы помолчали, а потом Уния вдруг сказала:
– А я замуж вышла.
– А я, наверное, выхожу, – протянула задумчиво Шарлотта, отламывая кусочек от плитки горького шоколада.
– Ужас! – единодушно согласились мы с Унькой."
"Хуже светлого мага может быть только инквизитор, а у Лотты полный комплект! Как-то мое горе сразу же отодвинулось на второй план, даже замужество заучки Унии не так впечатлило, как новости о фениксе.
– Как? Как ты на это согласилась?
– Я еще не согласилась, между прочим! – Шарлотта зажмурилась от удовольствия.
– Нашел что-то? – ахнули мы.
– Конечно, – обиделась на нас подруга. – Я же настоящая светлая ведьма, у меня куча запрещенки! Но я вам в следующий раз все расскажу и даже познакомлю с Альяном.
И мы дружно уставились на нашу третью подругу, Уния под нашими взглядами слегка смутилась и потянулась за трубкой, но тут в кадр попала когтистая лапа и трубку у нее отобрала.
– Уния! – завопила я, испугав дядьку Фрола, который вязал носок, сидя на детском стульчике под торшером. – Ты обзавелась фамильяром! Это варан?
– Это муж! – в сердцах высказалась черная ведьма. – И он дракон!
Мы с Шарлоттой только рты молча открывали. Дракон… Черная ведьма и дракон… Нет, я потрясла головой, этого не может быть, потому что этого быть не может никогда!
– Такая огромная страшенная зверюга, которая плюется огнем и жрет бедных овечек? – осторожно поинтересовалась Лотта.
– Который ворует девственниц и спит на груде золота? – вторила я.
– А еще он наследник клана, – вздохнула Уния. – И он старше меня на сто два года!
– Шабаш! – заорали мы дружно. – Это все следует хорошенько обсудить!
– Так, Армина, – подвела черту под разговором черная ведьма. – Быстро охмуряй обратно своего нага и на шабаш!
На том и расстались.
