Заглянув в зеркало, поняла, что очутилась в неизвестном дворце, где странная поездка бездействует как ни в чём не бывало. Атмосфера неправильности окутывает все вокруг, заставляя задуматься о своих местонахождении и предназначении здесь.
Выжить в Вильхельме было невозможно и Охтарон просто рано или поздно станет вдовцом.
Ульрика с детства была любима, разбалована отцом, поэтому, когда всё поняла, то разразилась такая истерика, что слугам пришлось очень долго успокаивать разбушевавшуюся девушку. После истерики пришла горячка, которая продолжалась несколько дней. С ними было несколько эльфов, которые запрещали останавливаться, поэтому эти дни, почти в полубреду Ульрика провела в дороге.
Что послужило тому, что я вспомнила свою прошлую жизнь, которую прожила как Ульяна, не ясно.
Повернувшись набок, вздохнула. По спине прошлись мурашки — я ведь тут могу ходить! От осознания чуть не вскочила, но в последнее мгновение замерла. Надо сначала узнать, где мы и как там снаружи.
Позади меня что-то зашуршало. Я напряглась.
— Госпожа, как вы?
Тут же расслабилась, вспоминая этот голос.
— Уже лучше, Ингрид.
Сев, я немного отодвинула край ткани, понимая, что мы в палатке. Конечно, здешняя палатка, совершенно не такая как на Земле, скорее это просто кусок ткани на палках, но смысл тот же. Судя по всему, на улице был вечер. Недалеко горел костер, вокруг которого собрались люди. Имена многих послушно всплывали в голове.
— Когда вы сознание потеряли, я заставила остановиться и разбить лагерь. Вам бы по-хорошему полежать дня три, госпожа.
— Не думаю, что нам дадут столько времени.
Повернувшись, я ничего не увидела, так как в палатке было темно. Но мне этого и не нужно было, я и так помнила лицо своей кормилицы. Мать Ульрики умерла родами, поэтому Ингрид была со мной с самого рождения.
— Ложись, завтра поедем дальше, — сказала я, решив, что сейчас толку вставать не было — только внимания к себе привлеку. Да и вдруг эти сумасшедшие эльфы заставят нас двигаться дальше, а мне не хочется, чтобы люди мучились по темноте.
Ингрид позади поворчала что-то и вроде как засопела. Я же принялась думать. Что мы имеем? Там я умерла. Моя душа здесь уже восемнадцать местных лет, и это ещё неизвестно, сколько прошло времени между смертью и новым рождением. Вспомнились родители, захотелось заплакать, но пришлось силой заставить себя прекратить. Слезами помочь нельзя, так что нечего и плакать."
"Этот мир явно другой. Чего стоят только эльфы и магия. Эльфов, кстати, я так и не видела.
