Автор
В ведьмакской саге юный Геральт начинает свой путь в мире магии и кровавых боёв, где каждый день может стать его последним. Испытания не умаляют его решимости следовать древнему кодексу, хотя он все больше сталкивается с тяжёлыми решениями, связанными с человеческими страданиями и чужими судьбами....
Да Кунья и королевская инстигатория, но прежде всего...
— Чародеи из Бан Арда?
— Начинаешь соображать.
Они помолчали.
— Хольт?
— Да?
— Почему... Почему ты признался? Почему взял на себя...
— Один человек, — перебил Престон Хольт, — как-то увидел в лесу гнездо шершней в старом пне. Подошёл поближе и несколько раз сильно пнул этот пень. Потом его спрашивали, зачем он это сделал. А он ответил...
— Что?
— Что в тот момент это казалось ему отличной идеей. Геральт, песок в часах скоро пересыплется. Послушай: оба моих меча и медальон у Вороноффа.
— Да.
***
В отличие от обычных городских эшафотов, этот во дворе тюрьмы Стурефорс был крошечным. Разумеется, помосты для городских казней должны были быть большими и просторными — им следовало вместить целый арсенал приспособлений и механизмов, необходимых для порой весьма изощрённого и разнообразного причинения мучений и смерти. На эшафоте в Стурефорс особых затей не найти — всего лишь один массивный столб посередине.
На галерее, заметил Геральт, было около дюжины зрителей. Выделялся седобородый старец в богатом одеянии, окружённый более молодыми и куда более привлекательными мужчинами, а также ослепительно красивыми женщинами.
На эшафоте, прислонившись к столбу, ждал палач в кожаной маске.
Хольта вывели во двор четверо стражников. Старый ведьмак шёл спокойно, лицо его тоже было спокойным. Прямо перед эшафотом стражники попытались схватить его за плечи, но он стряхнул их руки и сам поднялся на помост. Встал, повернувшись к галерее и подняв голову. Похоже, он собирался что-то сказать. Так и оказалось.
— Сожалею, — громко произнёс Хольт.
Палач молча указал на прикреплённое к столбу сиденье.
