Автор
В ведьмакской саге юный Геральт начинает свой путь в мире магии и кровавых боёв, где каждый день может стать его последним. Испытания не умаляют его решимости следовать древнему кодексу, хотя он все больше сталкивается с тяжёлыми решениями, связанными с человеческими страданиями и чужими судьбами....
И что потом прикажешь делать — сжигать всё, к чему прикоснётся? К тому же девок молодых в деревне видимо-невидимо, а за ведьмаком разве углядишь? Околдует, попортит, и вот тебе — поди потом замуж выдай.
Говоря это, кузнец скалился. А подмастерье, разинув рот, глядел на Геральта со страхом.
— Ладно, — низушек посерьёзнел, — хватит шуток. Садись, вон там, на лавку.
— Не жалко лавки? Ведь придётся, поди, сжечь?
— Я не боюсь. Тут кузница, тут чары не действуют.
Геральт сел. Август Хорнпеппер тоже сел, на табурет напротив.
— Этак с год назад, — начал низушек, — приключился в деревне мор. Скотина дохнуть стала. Тёлки да волы. Куры нестись перестали. Мужик сено косил, косой порезался. Баба одна дитя потеряла. Мальчонка с чердака свалился, ногу сломал. Староста медвежьей болезнью маялся, день и ночь с нужника не слезал. Словом, бед не счесть. Думали люди, думали, да и надумали — порча это.
Геральт вежливо молчал."
"— А жила в деревне старуха, — продолжил после паузы Август Хорнпеппер.
— И сожгли.
— Да. Но сперва шею свернув.
— Слушаю дальше.
Август Хорнпеппер прохрипел, сплюнул в кадку с водой.
— Был у старухи кот, — продолжил он.
— И?
— И началось. Пошёл парень за хворостом, сгинул. Через три дня нашли. С лица кожа до костей содрана, рука наполовину отгрызена, живот вспорот, кишки наружу. Потом ещё один. И так же: когтями располосован, изгрызен, требуха наружу. Потом ещё один, точь-в-точь. Сразу видать: кошачья работа. И подтвердилось.
— Что подтвердилось? И как?
— Один выжил.
— Продолжай.
— В лес уже никто в одиночку не ходит, только гуртом. Да и то непросто такую ватагу собрать — все ведь трясутся от страха. А там лесные поляны, косить надо, иначе без сена останемся.
