Автор
В ведьмакской саге юный Геральт начинает свой путь в мире магии и кровавых боёв, где каждый день может стать его последним. Испытания не умаляют его решимости следовать древнему кодексу, хотя он все больше сталкивается с тяжёлыми решениями, связанными с человеческими страданиями и чужими судьбами....
— Ты чего это, — войт упёр руки в боки, — в исполнение приговора встреваешь, Блауфалл? Довольно с меня того, что ты людей из деревни на барщину то и дело уводишь. А в судейство моё не лезь, не твоё это дело, моё право судить. Злодеяние должно быть наказано...
— Тьфу, какое злодеяние, — перебил Блауфалл. — Нету здесь никакого злодеяния, есть самозащита и спасение людей. Не криви рожу, не криви, у меня тут свидетель есть. Поди-ка сюда, хозяин. Ну же, не робей. Сказывай, как дело было.
Геральт узнал крестьянина.
— Свидетельствую... — выдавил из себя мужик, тыча в Геральта пальцем. — Свидетельствую словом, как этот вот добрый молодец на помощь от душегубов мне поспешил... Добро спас... Дочь мою от поругания уберёг... Невинную из лап разбойничьих вызволил...
— А тот дезертир, — подсказал Блауфалл, — с топором на него бросился, парень только оборонялся.
"— Так и было... В точности так! Господин войт, не виновен этот молодец! — Крестьянин был бледен и говорил неестественно громко. — Господин войт! Отпустите его, молим вас. А вот... Возьмите, прошу... В счёт, кхм... Коли какие траты были аль убытки... Рад возместить...
Низко кланяясь, мужик сунул войту кошель. Булава ловко спрятал его в карман шаровар, да так проворно, что кошель и не звякнул.
— Самозащита! — фыркнул он.
Вышли на площадь. Здоровяки вытолкали Геральта, не развязав ему рук.
— А ты, Блауфалл, — спросил войт, — чего такой прыткий, что даже свидетеля притащил? Неужто так тебе этот ведьмак нужен?
— Будто не знаешь? Мы дорогу строим, Большой Тракт, из Ард Каррайга через леса до самого Хенгфорса должен пройти. И не просто там просёлок какой, а тракт, сухой да ровный, брёвнами да фашиной мощёный, чтоб повозки да упряжки ходить могли.
— А ты с каких пор о работниках печёшься? Всегда твердил, что работник — дело десятое, нет одного, будет другой...
— Да работников пёс с ними, они большей частью с барщины.
