Прошло уже семь дней с момента нашего похода. Время текло медленно, и каждый из нас пытался переварить новую информацию. Рурик молчал, наблюдая за внешним миром через стекло фургона, а Карл, несмотря на свою юность, задумчиво смотрел на карты старого Маркиза, ожидая дальнейших инструкций от него....
— Если что, кричите.
Я бесшумно подошел к нему — седовласый намеренно устроился отдельно от остальных, словно хотел держать дистанцию.
— Что случилось? — спросил я, понизив голос.
— Ничего! — огрызнулся он, не открывая глаз, но я чувствовал, как напряглось его тело.
— Ты своим людям можешь врать… Мне не надо, — моя рука привычно легла на рукоять меча. В тусклом свете блеснула сталь, когда я лишь немного вытащил клинок из ножен."
"— Что ты хочешь услышать? — он приоткрыл один глаз, в котором читалась смесь раздражения и усталости.
— Почему они повысили цены? — продолжил я допрос.
— Из-за девки! — его голос снизился до шепота, пропитанного горечью. — Целка она. Знаешь, сколько такая может стоить?
— И сколько же? — поинтересовался я, чувствуя, как внутри поднимается темная ярость.
— Двадцать тысяч! — Велькнут сглотнул. — За право первой ночи. И потом ее снова можно продать уже тысяч за пять… Дура твоя позволила себя осмотреть местной подстилке.
— Тогда пошли отсюда! — я начал подниматься, но следующие его слова остановили меня.
— Нет… — Он посмотрел на меня с неожиданной серьезностью. — Ветер поднялся. Оборотней будет больше, и не выдержат твои люди нашей погоды.
— Почему у тебя руки в крови? — я быстро сменил тему, хотя уже догадывался каков будет ответ.
— Пришлось убить двоих, самых непонятливых.
Я остался сидеть, изредка бросая взгляды на спящую Лилию. Ей лучше не знать о своей «рыночной стоимости». Мои инстинкты кричали о необходимости немедленно уходить, но снаружи действительно разыгралась настоящая буря.
Ветер завывал в щелях дома, создавая жуткую симфонию звуков. То низкий утробный рык, то высокий пронзительный вой — словно сама природа пыталась нас напугать.
Цапля машинально дергался при каждом особенно громком завывании, его рука начинала нервно поглаживать рукоять ножа. Рурик, напротив, сохранял внешнее спокойствие — он сидел у двери, положив алебарду на колени, но я видел, как напряжены его плечи. Лилия металась по комнате, словно загнанный зверь, не находя себе места.
Я решил проверить ошейники — дернул свой, пытаясь понять механизм действия.
