Прошло уже семь дней с момента нашего похода. Время текло медленно, и каждый из нас пытался переварить новую информацию. Рурик молчал, наблюдая за внешним миром через стекло фургона, а Карл, несмотря на свою юность, задумчиво смотрел на карты старого Маркиза, ожидая дальнейших инструкций от него....
Одна ошибка — и придется начинать сначала, а времени у нас не так много…
От напряжения пот заливал глаза, по вискам текли горячие струйки. Каждая секунда концентрации давалась с трудом. Но постепенно, капля за каплей, сила начала просачиваться. Я чувствовал, как металл нагревается, становится пластичным…
Треск! Первый ошейник развалился, осыпавшись ржавой трухой. Магия хлынула из тела, как вода в пересохшее русло. Со вторым пошло уже легче. Теперь язнал, как следует действовать, да и с магией это не составило особого труда.
Я сразу бросился к Цапле. Еще раз переключился на духовное зрение и прошелся по телу пацана. Рана была глубокой, задела печень и желудок. Но не смертельной, если успеть вовремя. Я влил в него мощный поток элемента, запуская регенерацию. Ткани медленно срастались, кровотечение останавливалось.
— Держись, парень… — прошептал я, продолжая вливать силу. — Ты мне еще нужен.
Но стоило мне остановить поток энергии, как внутреннее кровотечение возобновлялось с новой силой.
— Твою мать! — процедил я сквозь зубы. — Что же делать?
Время утекало, как песок в часах. Каждая секунда промедления могла стоить жизни не только Цапле, но и остальным. Я закрыл глаза.
— Прости меня, Карл, будет больно! — прошептал я, приняв единственное возможное решение.
Сосредоточился на элементе, вспоминая уроки Аякса. Старый мастер показывал, как помогать тем, кто не мог самостоятельно развить каналы.
Я почти полностью опустошил свой источник, направив всю силу в тело Цапли. Энергия хлынула мощным потоком, соединяясь с его собственным источником. Это было похоже на слияние двух рек — мой элемент встретился с его силой, и они закружились в диком танце.
А потом начали прорастать каналы. Тоньше самой тонкой паутинки, они медленно формировались в теле парня. Я направлял процесс, словно садовник, выращивающий особо хрупкое растение.
Цаплю выгнуло дугой, из горла вырвался мучительный стон. Я навалился всем весом, прижимая его к земле, чтобы конвульсии не причинили еще больший вред. Его мышцы напряглись, словно струны, готовые вот-вот лопнуть.
— Держись, парень! — сквозь стиснутые зубы выдавил я, продолжая формировать каналы.
Часть силы устремилась к поврежденным органам, начиная восстановительную работу.
