Прошло уже семь дней с момента нашего похода. Время текло медленно, и каждый из нас пытался переварить новую информацию. Рурик молчал, наблюдая за внешним миром через стекло фургона, а Карл, несмотря на свою юность, задумчиво смотрел на карты старого Маркиза, ожидая дальнейших инструкций от него....
Там строго следят за подобными делами, и без документов их обоих запросто могут определить в рабство.
Облегченно выдохнув, я решил, что поиски корабля придется отложить — бюрократия требовала немедленного решения. Наш фургон медленно катился по городским улочкам, а я с интересом осматривался.
Лесталон был типичным портовым городом, где каждый уголок, каждая улица были связаны с морем. Крыши домов покрывали темные, почти черные черепицы, выгоревшие под жарким солнцем и пропитанные соленым ветром.
Узкие улочки в центре города были застроены домами, чьи стены покрывали выцветшие вывески лавок и таверн.
Гавань была полна шума: звон молотков, крики матросов, скрип канатов, перегрузка товаров. Рыбацкие лодки теснились у причалов рядом с массивными торговыми судами, прибывающими из дальних краев. Паруса сверкали в свете утреннего солнца, разноцветные флаги развевались над мачтами, а возле складов беспрерывно сновали рабочие, таскающие тюки с товарами.
Тут смешалось множество запахов — свежая рыба, древесина, горелое масло и соль моря пропитывали воздух. Яркие всполохи красок — флаги, одежда торговцев и их товар на стихийных прилавках, рыбацкие сети и многочисленные повозки — все это оживляло серый каменный город, делая его одновременно суровым и живым.
Мы остановились в постоялом дворе под названием «Штурвал Стоуна». Место оказалось довольно внушительным — целых три этажа.
Пришлось раскошелиться — пятьдесят фунтов, и нам чудесным образом сразу нашлось две комнаты. Лилия светилась от счастья, когда стало понятно, как мы разделим жилье: Рурик с Цаплей, а она — со мной. Как иначе? Ребята тем временем начали перетаскивать в комнаты наши вещи, в основном запасы денег, которые мы заранее поделили со стариком.
Эрик Стоун, крепкий старик лет шестидесяти, хромал на одну ногу, но, судя по всему, был далеко не тем, кто сдаёт позиции. Широкие плечи, густая борода, серьёзный взгляд — с ног до головы он был полон уверенности. В центре зала его таверны, над камином, действительно висел старый потертый штурвал.
