Прошло уже семь дней с момента нашего похода. Время текло медленно, и каждый из нас пытался переварить новую информацию. Рурик молчал, наблюдая за внешним миром через стекло фургона, а Карл, несмотря на свою юность, задумчиво смотрел на карты старого Маркиза, ожидая дальнейших инструкций от него....
Если бы у Рурика была сила, о которой говорила Сивейя, то он не оказался бы в рабстве у моего отца, и не был бы в таком плачевном состоянии, когда я его встретил.
В этот момент дверь скрипнула, Рурик вошёл в комнату вместе с Цаплей… Оба выглядели немного сонными, и старушка налила им своего бодрящего отвара. Лилия уже закончила умываться и вскоре тоже присоединилась к нам, отряхивая руки. Когда со скромным завтраком было покончено, я вновь поблагодарил Сивейю за ночлег. Потом мы наконец вышли на улицу.
Морозный воздух тут же ударил в лицо, обжигая кожу.
— Вам вон в ту сторону… — Сивейя показала рукой в сторону леса. — Там найдёте тех, кто продаст вам билет до Нордхейма. Но торопитесь, день начинается, а дороги тут… Холодные!
Мы двинулись в путь в направлении, указанном старушкой. Шли долго, и по пути не встретили ни следа других путешественников. Те, кто прибыл с нами на корабле, словно растворились в пустоте.
Наконец мы нашли место, где стояли фургоны для дальних путешествий. Это была не то что площадь — скорее небольшой вытоптанный участок у самого края поселения. И здесь, среди неопрятных домишек, выстроились в ряд несколько весьма внушительного вида фургонов — массивные, мощные, отлично приспособленные для местных суровых условий. Они стояли на широких деревянных колёсах, закованных в железные обода, а обшивка была сделана из толстых досок, готовая выдержать любые ветра и снегопады.
Окно в каждом фургоне было всего одно — маленькое, едва больше обычно щели, созданное скорее для того, чтобы следить за тем, что происходит снаружи, нежели для освещения… Лошади, запряжённые в упряжки, были массивной породы, с толстыми мускулами и длинными гривами, что свисали почти до земли. Их шерсть была густой и лохматой, а подковы на копытах — широкие и крепкие.
Всего фургонов здесь было три. Я отправил Рурика узнать цену, и вскоре он вернулся с весьма красноречивым выражением лица.
— Триста золотых с человека, если ехать внутри, — сказал он, словно сам не верил тому, что говорил. — И по сотне за «голову», если мы будем снаружи.
Я едва сдержал усмешку. Местные явно знали, как зарабатывать на приезжих! Кивнув Рурику, я достал мешочек с золотыми, отдав тысячу двести фунтов за всех нас. После этого мы поскорее забрались внутрь фургона, пока там не было других пассажиров.
