– Охренеть, Радка… Это же забытая магия… Про рунические ведьмины зовы не слышно уже больше сотни лет… Кто тебя этому научил, а? Говори, кто!.. – и снова послышался рычащий невменяемый тип.
Я промолчала, занятая более важным делом, – я озиралась по сторонам, ожидая ведьму. Дождь зачастил, но, глядя на солнечное небо, я не видела ни туч, ни облаков. И на меня капало… словно с кого-то невидимого и очень мокрого. Я судорожно вцепилась в свой «посох». Мысль о появлении некоего «хозяина» настигла вместе с участившимися каплями и упрямо не хотела уходить. Как всегда, когда пытаешься избавиться от чего-то вредного, оно прилипает намертво.
– Глупо, Рада, – из-за берёзы, прихрамывая, появилась «соседка». В том же халате, грязном и изорванном в подоле, с тем же застывшими браслетами. – Лучше бы ты осталась дома. И сама подставилась, и мальчика подвела, и ведьму…
Я не успела испугаться. Наверно, если бы она договорила, и до меня бы дошёл смысл, «приправленный» дождём без туч… Но нечисть тоже не успела.
– Всё правильно, Рада, – раздалось из-за моей спины тихое. – Ты всё сделала правильно.
Марьяна прошла мимо меня. Вовчик смачно выругался, рыбкой нырнул в луговое дикотравье и скрылся из виду. И, честно, не знай я, что прибывшая – боевая тёмная ведьма (по словам Бахтияра), я бы не поняла, чего душка-бармен так испугался. Она оказалась мелкой и тщедушной, с тонкими руками и ногами, светлой и почти прозрачной кожей. И голос – под стать: негромкий, тонкий, полудетский. Лицо я рассмотреть не успела – ведьма прошла мимо меня легко и быстро. Мне для изучения досталась лишь коса – толстая, каштаново-рыжая, закрученная и уложенная «ракушкой». И стандартный летний прикид живущей за городом девицы – джинсовые шорты, обтягивающая майка, мокасины.
– Сиди, – распорядилась Марьяна, не оборачиваясь. – Не выходи из круга.
– …и ведьму убила, – закончила свою мысль нечисть, оскалившись.
– Цыплят по осени считают, – равнодушно ответила тёмная боевая и встряхнула руки.
Я непроизвольно подалась вперёд, наблюдая за каждым движением противников. «Соседка» опять взъерошилась, ссутулилась и сгорбилась, обрастая «панцирем» и удлиняя грязный подол халата до явного кружевного «хвоста», а Марьяна лишь снова встряхнула руки, и на её коже от кончиков пальцев до локтя заплясало колдовское пламя – тёмно-зелёное, плюющееся изумрудными искрами. Я забылась в детском восторге. Магия!.. Настоящая!.. На секунду забылась, к счастью.
Нечисть кинулась на ведьму так стремительно, что я заметила лишь молнией мелькнувший «хвост». Но вместо добычи «соседка» получила по лбу, как недавно душка-бармен. Марьяна исчезла – будто сквозь землю провалилась, а нечисть налетела на мой защитный конус и, взвыв от боли, плюхнулась на причинное место.