Дом – старая жёлтая «сталинка». Рядом – небольшой сквер. Подъезд первый, этаж второй, квартира – слева, первая дверь. Детской площадки во дворе нет, зато есть сломанный старый тополь.
Проведя полжизни в беготне, я отлично представляла, какое расстояние прохожу за «больше часа», нашла на карте нужное направление «между старым и новым мостом» и определила, откуда примерно стартовать. Сменила карту на первое попавшееся радио – старое-доброе ретро, сделала звук погромче и отправилась гулять. Любимых исполнителей я не имела, моя самая кайфовая музыка – это тишина. Но сейчас её постоянно пыталось нарушить одно неприятное явление, которое надобно из памяти изъять. Или хотя бы заглушить.
Тревожность, несмотря на бодрую музыку, не проходила. Дворы закутались в душную предгрозовую тень, и с оживленных прежде улиц исчезли люди. Вместо визжащей ватаги детворы – один скучающий мальчонка в песочнице да девочка на качелях. Вместо судачащих на лавочках старушек – пустые скамейки. Вместо гремящих из открытых окон «Ласкового мая» или Стаса Михайлова – липкая тишина и далёкие звуки торопливого магистрального движения. И вместо привычного летнего солнца – унылый сумрак.
Но мне эта внезапная поисковая прогулка понравилась. Я давно не гуляла – только бегала по бесконечным делам, прокручивая в голове бесконечные же вопросы, адреса и время встреч. А сейчас я с удовольствием смотрела по сторонам, отмечая обшарпанные, но массивные и величественные «сталинки», то запирающие с четырёх сторон дворы в колодцы, то расступающиеся удлинённой подковой и оставляющие место и для детского сада, и для площадок, и для берёз и тополей. Зелёные, серые – не линяло-жёлтые, а именно серые, бывшие голубыми, гранитно-серые, строго-коричневые…
Жёлтый дом появился неожиданно. Я шла по разбитой дорожке, про себя подпевая бессмертной «Музыка на-а-ас связала…», как слева, меж высоких густых тополей, мелькнуло жёлтое пятно. Я остановилась, присмотрелась и решительно свернула к дому. Детской площадки здесь действительно не было – даже её скромного подобия в виде крохотной песочницы или ржавой горки. Пространство между двумя домами заросло тополями, рябинами и кустами. И сломанный тополь тоже обнаружился – вернее, его пень.
С минуту я постояла у первого подъезда, сочиняя легенду, но не придумала ничего лучше сакраментального: «Извините, дверью ошиблась…» Домофон отсутствовал, и я беспрепятственно вошла в подъезд, окунувшись в тёмную сырость.
