Второй пулей попал, из твари вышибло струю огня, она опять взвыла, раздирая стальными когтями душу и мозг, соскочила на пол, полностью закрывшись от огня Дмитрия и всех артефактов Сани, подскочила ближе, поймала в себя еще две пули, тормознула, мотнула головой, если это вообще голова, потому что силуэт был мутен, расплывчат, и при этом я понял, что вовсе ее не убил, что, может, ей и больно от рвущихся из ее темной плоти струй огня, но сил пока у твари хватает.
И барабан револьвера пуст.
И опять вспомнился Рудный. И то, что в «вепре» еще два патрона, две «Сверхновых».
Я просто выронил револьвер, вскинул дробовик и выстрелил. Дважды, «дабл-тапом», стараясь не дать стволу подпрыгнуть чтобы обе пули легли в силуэт.
И они, кажется, легли.
А я ослеп. Рванулся в сторону от концентрированной волны страха и бешенства, исходившей из чего-то ослепительного прямо передо мной, оступился, грохнулся на пол, даже не поняв, ушибся я или нет, рванул куда-то на четвереньках, в панике, слыша, как волочится ружье по бетону, больно врезался плечом в железо, упал, перекатился, надеясь, что я качусь куда надо, сел, слепо зашарил по разгрузке в поисках полного магазина и, к своему же собственному удивлению, его нашел и вставил в ружье, сбросив затвор с задержки.
А потом вдруг понял, что визг уже и вовсе не такой громкий, и слышен в нем больше страх смерти, как мне кажется. И заодно зрение возвращаться стало вроде как.
Затем тварь затихла, и одновременно с этим в цеху стало светлеть. Темнота буквально растворилась в льющемся через выбитые окна солнечном свете, а заодно отступил и страх.
— Посмотрим? — спросил Саня, доставая из кармана маленький фотоаппарат.
— Ну пошли.
Подходили все равно осторожно, не опуская оружия. Сначала к той твари, которую убил Саня, попутно выяснив, что усиленный «Щелчок» перемолол все ее кости, кажется, настолько бесформенной она выглядела. Саня пару раз щелкнул вспышкой, после чего мы направились ко второй.
Та уцелела. Свет ее убил, но не сжег, как тогда не сжег ту нежить в Рудном.
Описать… сложно. Зубастая пасть, когти, длинный тонкий костлявый хвост. Тощее, но крупное и гибкое существо. Сначала Саня его поснимал. Потом мы втроем встали и снялись на его фоне. Потом Дмитрий сказал, показав на тушу:
— Он плавится, что ли?
И вправду, тварь как-то начала расплываться, словно сделана из пластилина и ее поместили в тепло.
— Нечисть, — объяснил Саня. — Развоплощается. Это же не из плоти и крови существо, это сгусток магической энергии в телесной форме. Все, отработал свое.
Я присел рядом, пригляделся. Да, именно что растекается. От «Сверхновых» на гладкой черной шкуре два белых пятна, и все, а вот дыры от зажигательных пуль из «ругера» выглядели вздутыми и сильно обугленными. Не убил зажигательными.