На одну секунду нас ослепило, перед глазами поплыли желтые круги.
– Броди же говорил, что они ночью спят, – недовольно проворчала Эмма, прикрываясь рукой.
– А еще он говорил, что в доме хорошо налажены амулеты. – Я скорчилась, запахивая поплотнее пальто. – Мошенник!
– Божечки, чего же так глаза режет? – пожаловалась Харри.
Вдруг Паскаль на полу дернулся и неожиданно откатился к перилам.
– Не укатывайся! – в три голоса взвизгнули мы.
Жениха, от греха подальше, было решено уложить в ванну. Он свернулся клубком на дне лохани, изредка дергал руками и что-то беспрерывно бормотал.
– Надо его спеленать, – предложила Эмма.
– А то он сам себя поранит.
– Девочки, – перевязывая руки жениха моим газовым шарфиком, прошептала порядком протрезвевшая Харриет, – что-то я подумала… Мы, конечно, сделали доброе дело: не дали невесте остаться под брачной аркой без жениха, но как мы его завтра возвращать-то будем?
Тут у нас наступило коллективное отрезвление, и остатки хмеля выветрились из затуманенного разума.
– Мы же не похитительницы какие-нибудь, а настоящие спасительницы! За спасение магической лицензии не лишают и в застенок не сажают, – неуверенно рассудила я. – Подбросим спящим в гостевой дом.
А потом – как будто даже неожиданно – наступило утро.
Я проснулась одним махом – показалось, что кто-то ломился в двери. Голову прострелило ужасной болью. Глаза резало, хотя из-за густой растительности за окном в комнату практически не проникало солнце. Осознавать себя живой было поистине мучительно!"
