В мире, где будущее заложено в сегодняшних решениях, каждый день становится отчаянной борьбой за светлое прошлое. Но не все согласны - кто-то видит смысл в настоящем, в обычных радостях и простых удовольствиях. Ведуны манят сказкой об оконченном счастье, но есть ли место в этом мире за стеклянными чашами? Книга "Ведунские хлопоты" рассказывает о том, как жить сегодня и держать ухо под открытым....
Вот и теперь стоял Алексей, глядя как танцуют молодые, но на лице такое выражение застыло, будто клещами раскаленными его пытают. Интересно, если бы не договор с семьей Никитинских, смог бы предать молодого князя?"
"На Егора Полоумного, который промысел развивает только когда боится. Вот на этом влияние хиста еще более заметно. Стоит вдали ото всех, у двери, но от каждого шороха или звона фужера вздрагивает. Ни минуты покоя ему нет.
На Дениса Воителя, который так в ведунах и застыл. А как еще, если растешь только в том случае, если в схватке больше двух противников убиваешь? Он и так по всем войнам поездил, под пули и штыки в первых рядах пер.
На Карпа Зеркального. Этому, конечно, прозвище скорее в насмешку дали. Но и в нем суть была. Тот становился сильнее каждый раз, когда против него заклинания применяли. А повыше взобравшись, захотел так, чтобы весь вред отражался.
На Юрия Жирного, который сразу на двух стульях сидел. С этим кощеем вообще все просто. Его хист растет, когда он ест. И чем еда жирнее, разнообразнее, тем больше радуется промысел.
Но видел среди рубежников Дед и тех, о ком ровным счетом не знал ничего. Многие, конечно, ведуны, только-только пятый рубец на себе примерившие. Однако если их Великий Князь на празднество позвал, значит, люди не случайные. Даже не будь этого захожего, все равно стоило на свадьбу приехать.
А между тем ждал Дед самого главного. Случая, когда со Святославом поговорить можно будет. И тем больше удивился, когда Великий Князь сам подошел. Расшаркался, вспомнил, как в детстве Трепов их навещал, да с ним играл (а Дед с детьми всегда любил возиться), да назначил ему аудиенцию на следующий день. На такое Тимофей Валентинович даже надеяться не мог.
К завтрему, умывшись, побрившись и надев самое простое платье на иссушенное тело, а на лицо маску старческой немощи, явился он в особняк Брусницыных.
А потом и пустили его в оранжерею, где князь вместе с молодыми рубежниками что-то вполголоса обсуждал. Однако завидев гостя, быстро направился к нему.
— Тимофей Валентинович, искренне рад, что вы приехали.
