Ведун Иван Ведунский едва пережил войну с кощеями и мечтает об отдыхе. Но судьба преподносит новые испытания: леший начинает войну, нечисть захватила жену Костяна, а денег не хватает даже на дом. Между магическими авантюрами и финансовыми неурядицами герой понимает, что спокойная жизнь —...
После этого я неспеша подошел к берегу, а Водяной царь напротив махнул своим, чтобы подплыли. Разговор и аудиенция были закончены. Конечно, я понимал, что после нечисть вспомнит эту странную беседу. И едва ли все выйдет в мою пользу. Ну ладно. Закроют мне проход в эти земли, плевать. Хотя еще непонятно, закроют ли. Планы у меня были наполеоновские.
С другой стороны, не скажу, чтобы я очень уж жалел. Цель, к сожалению, оправдывала средства. За лешего и двор, как говорится, стреляю в упор. В качестве двора и роли второго плана выступал заслуженный рубежник Выборга Витя Следопыт.
Евгеньич подобрал меня с таким нескрываемым любопытством, что готов был сожрать глазами. Я его понимал. Рубежник мало того, что пришел на закрытое собрание тайного общества водной нечисти, так еще долго о чем-то разговаривал тет-а-тет с предводителем местного дворянства."
"Я же с невозмутимым видом сел, будто ничего особенного и не произошло. К тому же, возле острова творилось нечто интересное. Водяные, албасты, ичетики и прочие образовали вокруг Водяного царя несколько колец. И теперь, медленно покачиваясь, двигались то вправо, то влево. Вроде ничего особенного, однако это беззвучное действие, сопровождаемое разве что шумом подкатывающей к берегу воды, завораживало.
Сам Водяной царь, так и не выпустив из рук сверток, в неком трансе совершал какие-то странные движения. И только спустя некторое время я понял, что это танец. Хотя, скорее уж некая ритуальная пляска. За которую его точно бы не взяли в шоу «Танцы». Однако даже я, что уж говорить про водяную нечисть, не мог отвести взгляда от происходящего на озере близ Затопленной скалы. Про остальных на катере я молчу.
Не знаю, сколько мы так простояли. Наверное, минут двадцать, тогда как пляска и не думала затихать или останавливаться. Меня отвлекло лишь прикосновение Евгеньича.
— До конца будем, Матвей? — прошептал он.
— А это надолго? — спросил я.
— Надолго, — кивнул старик.
Я чуть не ляпнул: «Главное, чтобы не до рассвета». А рукой сделал жест, чтобы рубежник возвращался. Евгеньич достал длинное весло и стараясь не шуметь, стал разворачивать катер. А уже после мы принялись удаляться от самого странного действа, которое я вообще видел.
Двигатель старик завел лишь через четверть часа. И вот именно тогда спало оцепенение. Витя засмеялся, перевертыш тоже ожил, а сам Евгеньич все же не вытерпел.
— Матвей, а о чем вы там с Водяным царем говорили?
— О делах, — отмахнулся я, словно каждый день только подобное и проворачивал.
