– Видимо, имени она не знала. – Мастер будет сердиться, что увели.
– Ничего, – сказал я. – Главное, чтобы я не рассердился. Ага? Кто ближе, тот и главный мастер.
Кажется, она еще что-то сказала вслед. Но я уже вышел из домика. Огляделся, чувствуя себя то ли перевоспитавшимся Терминатором, спасающим Сару Коннор, то ли средневековым солдатом, прихватившим из завоеванного города девушку на три дня.
Никто не пытался отбить симпатичную пленницу. Во взглядах нескольких мужчин мелькнул естественный интерес – и только.
– Совсем вы тут закисли, горемыки, – пробормотал я и пошел вброд. Маленькая холодная ванна девушке не помешает.
Один привал я все-таки устроил. Недалеко от башни, можно было и дойти, но я решил передохнуть и проверить, как там моя поклажа.
Девушка блаженно улыбалась, глядя куда-то внутрь себя. Я похлопал ее по щеке, услышал в ответ тихое хныканье и решил пока с расспросами повременить. Закурил сигарету, радуясь тому, что могу испытать кратковременное удовольствие от привычной отравы, а не постоянный и бессмысленный кайф.
– Таможня… – снова сказала девушка. Нахмурилась. Казалось, она пытается сфокусировать на мне взгляд. – Не… не бросай…
Я понял и похлопал ее по ладони.
– Не бойся. Не брошу.
Она расслабилась, и взгляд сразу поплыл, оглупел. Я курил, смотрел на девушку и с удивлением думал, что она не вызывает у меня никаких сексуальных эмоций. Ну совершенно никаких – хотя куда красивее той же Василисы… да и моей Аньки, если честно. Ни загорелое юное тело, ни дорогущее кружевное белье не возбуждали. Наверное – из-за бессмысленных, осоловелых глаз.
А может быть, она не вызывает у меня эмоций, потому что я никогда и не заглядывался на таких девушек? Это все равно что иметь виды на кинозвезду или фотомодель. Пацану в пятнадцать лет – очень полезно для эротических фантазий. Взрослому человеку как-то несерьезно. Такие девушки – для тех, кто ездит в «бентли» и «ягуарах».
Ну или для функционалов.
Я со вздохом забычковал сигарету в мягкую землю, поднял девушку на руки – совершенно рефлекторным движением она обняла меня за шею – и двинулся к башне. Так идти было тяжелее. Но после того, как она попросила о помощи, я уже не мог нести ее на плече, будто свернутый в рулон ковер.
Через пятнадцать минут я внес блаженно улыбающуюся девушку в башню. Кстати, выглядела башня вовсе не так чарующе, как мне показалось вначале, – грубый белый камень, никакой не мрамор, хорошо, если не известняк… Пинком ноги я захлопнул дверь, локтем задвинул засов. Так, что теперь? В Москву, там куда-нибудь в Склиф, в токсикологическое отделение? Нет, не стоит.
Поднявшись на третий этаж, я решительно направился в ванную комнату.