— Топай вперёд и не ори, — посоветовал Егор Лексеич.
На плече у него уже висел автомат.
Он вывел Щуку из дома через дальнюю дверь и толкнул в загривок.
— Куда идём-то, начальник? — ухмыльнулась Щука, но ответа не получила.
Вдвоём они миновали густую и заваленную хламом лесополосу, что ограждала территорию станции, и оказались на заболоченном берегу ручья. Егор Лексеич увидел поодаль дорожку и мостик из гнилых шпал. За ручьём над косматой зеленью поднимались дырявые крыши заброшенного городка.
Егор Лексеич решил завести Щуку подальше в развалины, чтобы на станции никто не услышал треск автомата. Участь Щуки Егора Лексеича не беспокоила, а вот сама каторжанка занервничала.
— Ты чё задумал? — оглядываясь, спросила она.
Над ними с клёкотом рубивших воздух лопастей медленно проплыл толстобокий армейский вертолёт, разрисованный пятнами камуфляжа.
Обогнув ржавый, заросший жимолостью остов самосвала, Егор Лексеич разглядел за одичавшим палисадником вполне подходящий двухэтажный дом. Окна его были выбиты, штукатурка осыпалась, оголив кладку из красного кирпича, над стенами торчали обломанные листы шифера — они сползли со ската крыши. Правый подъезд обрушился, оголив внутренние перекрытия с досками и деревянными балками, левый подъезд пока уцелел.
— Туда, — скомандовал Щуке Егор Лексеич.
Щука вошла в подъезд, оступаясь в полумраке на мусоре. Егор Лексеич последовал за ней. Он снял автомат с плеча и готов был выстрелить.
— Слышь, командир, не беспредель! — обернулась Щука. — Отпусти! Никому я не скажу про тот патруль!
— Нет, скажешь, — усмехнувшись, возразил Егор Лексеич. — Я вашу породу каторжанскую знаю. Блатной фраеру должен не бывает. Сейчас мне что угодно прогонишь, а потом за убавку срока всех сдашь с потрохами.
С улицы доносился безмятежный стрёкот кузнечиков. Длинная полоса солнечного света лежала на стене с облупленной краской, на секции ржавых почтовых ящиков, на скелете детской коляски с истлевшим коробом.
— Погоди, не стреляй! — Щука попятилась в угол, ноги её подгибались от ужаса. — Я тебе правду открою! Я Ведьма!
— Ну так наколдуй, чтоб тебя черти унесли.
— Я не со сказки ведьма! Я по лесу Ведьма! Как Бродяга — но Ведьма!
В готовности выстрелить руки Егора Лексеича уже наливались тяжестью.
— Таких не бывает. Это пиздёж.
— Не пиздёж! Я лес чую! «Вожаков» искать не умею, а лес чую!
Щука не врала — Ведьмы действительно существовали. Их было гораздо меньше, чем Бродяг, но всё же они были. Некоторые бабы, угодившие под облучение, превращались не в Бродяг, а в Ведьм. Могли и в Бродяг, но изредка случалось, что делались Ведьмами: начинали ощущать лес, причём не только вокруг себя, а на огромном пространстве.