Под горой вытянулась поляна — некогда забетонированная площадка с несколькими чахлыми деревцами и пустыми строениями. В склоне виднелся замурованный портал потерны, перед ним застыл брошенный трал — многоосная транспортная платформа без тягача. А в центре площадки зияли два огромных провала ракетных шахт. Сдвижные бетонные крышки с них откатили ещё при демонтаже и обратно не поставили, и шахты превратились в колодцы с чёрно-зелёным бризолом: его дегтярный запах ощущался даже в лесу. На осыпавшемся краю дальнего колодца висел, растопырив конечности, харвер. Судя по всему, он забрёл сюда случайно, полез в шахту за топливом и застрял — зацепился одной ногой за внутреннюю арматуру колодца. Он был жив, этот чумоход. Заметив людей, он загудел громче, готовясь к схватке, и расправил суставчатую руку с чокером.
— Везде шастают, тварюги, — сказал Егор Лексеич. — Поделом вору мука.
— Посмотрите-ка на такое, Егор Алексеевич, — предложил он.
Типалов не успел сообразить, на что ему надо посмотреть, а Митя уже очутился возле ближней шахты.
— Эй! — забеспокоившись, крикнул Егор Лексеич. — Ты куда?
Митя обогнул ближнюю шахту и направился к дальней. Перекошенный харвер оживился в своём капкане, задёргался, громыхая ногой по арматуре, и протянул загребущую ручищу к человеку. Но Митя шагал к чумоходу без колебаний. Он не боялся. И комбайн словно почуял его превосходство, как зверь чует превосходство дрессировщика. Егор Лексеич увидел, что харвер опасливо убирает ручищу и суетливо шевелится, отстраняясь от Мити.
Митя подошёл вплотную и похлопал машину по корпусу. Чумоход торчал у шахты так долго, что начал зарастать: ситаллический панцирь местами заплесневел, из его стыков пробивалась травка, в кабине за мутными стёклами буйно зеленел какой-то кудлатый мох, будто кабина превратилась в логово.
Вытирая грязную ладонь о штаны, Митя вернулся к Егору Лексеичу.
— И что это была за хуйня? — спросил тот, впечатлённый подвигом Мити.
— Чумоходы не трогают Бродяг.
— Надо же! — Егор Лексеич удивлённо поцокал языком.
— А знаете, о чём это говорит?
Митя смотрел Егору Лексеичу прямо в глаза.
— Чумоходы и Бродяги — составные части общей сверхсистемы. А система не уничтожает свои элементы.
— Ну и заебись, — Егор Лексеич уловил что-то недоброе для себя.
— Учёные ещё не разобрались в феномене Бродяг. Следовательно, они не могли запрограммировать вирус так, чтобы агрегаты, поражённые вирусом, опознавали Бродяг и не причиняли им вреда. А это означает, что нет никакого вируса чумы для машин. Нет никаких информационных бомб. Нет никакой промышленной войны между Западом и Китаем. Есть только селератные фитоценозы. Эволюция биосферы как результат добычи природных ресурсов.