Лишь тогда Митю охватила странная слабость, она тихо заполняла его внутри щекочущей и холодной водой. Боли по-прежнему не было, но высокие деревья поплыли вокруг Мити хороводом. Митя закрыл глаза и упал в папоротник.
Объект «Гарнизон» (III)
Смерть освобождала, это точно. Незачем теперь было сдерживаться. В тайных механизмах сознания рушились неведомые запреты; открывались, как пробоины, прямые пути. Воспоминания наплывали сами, без принуждения. Митя лежал в дремучих папоротниках где-то в лесу возле станции Пихта, а ему казалось, что он идёт по длинному тоннелю объекта «Гарнизон».
На нём — балахон химзащиты, и на его спутнице тоже. В руках у них — кофры со сканерами и сменными кассетами. Сквозь прозрачный щиток шлема Митя видит напряжённое лицо Ленки. Под ногами чмокает мокрая грязь. Лучи наплечных фонарей радужно разбиваются впереди о пластиковые мембраны, установленные, чтобы споры не проникали в обитаемую часть комплекса. На бетонных стенах — плесень и лишайники. Трубы под потолком обросли бурой волосатой дрянью. Стальные двери на их пути грубо взрезаны автогеном.
— Люди считают, что самое большое живое существо на Земле — синий кит, — говорит Митя. — А это не так. При вегетативном размножении некоторые деревья разрастаются клонами на тысячи стволов, то есть бывает целый лес из одного дерева. Но грибницы ещё больше. Они могут распространяться на десятки квадратных километров и жить многие сотни лет. И под селератным облучением эта способность грибницы увеличивается на порядок или на два.
— Бр-р! — искренне отвечает Ленка. — Никогда не любила биологию. Хаос неуправляемый. Вот в айти — всё строго, логично, структурно и красиво.
Друг за другом они продавливают плёнку очередной мембраны.
То справа, то слева проваливаются во тьму зияющие проходы в какие-то неизвестные помещения. В чересполосице темноты и света чудится движение бестелесных теней — призраков тех, кто строил и населял этот секретный подземный город. В прямоугольных бетонных объёмах пустых казематов лучи фонарей выхватывают висящие в воздухе бледные сети грибницы.
— Уже ваш супергриб? — спрашивает Ленка.
— Мы не знаем. В подземельях сформировалась некая растительная метасистема — мицелярис. Супергриб, как ты называешь. Возможно, это цельный организм. Возможно, колония. Или симбионт. Или тысячекратный клон. Без сканирования нейлектрических связей мы не определим его природу.
— Ни на что вы не годитесь без айтишников, — смеётся Лена.
— Ну да, — в ответ смеётся Митя. — Только капусту квасить умеем.
В шахте мёртвого лифта по стенам и по тросам ветвятся белёсые корни. Митя и Лена спускаются по винтовой лестнице с металлическими ступенями.