Из оставшихся продуктов Алёна приготовила в котле пустую похлёбку: суповые концентраты, картошка, морковь, капуста, лук.
— Щи — хоть муде полощи, — с сожалением заметил Матушкин.
— Это жратва, что ли? — пробурчал Калдей.
— Не обессудьте, ребятушки, нету больше тушёнки, — вздохнула Алёна.
— Хорош стонать, завтра добудем, — пообещал Егор Лексеич. — Муха, твоя очередь посуду мыть. Вон по той тропке иди, ручей через километр. Там ещё форвер подбитый будет лежать, не промахнёшься.
— А чё на темноту? — недовольно сказала Маринка.
— Дак фонарь возьми, — раздражённо посоветовал Егор Лексеич.
— У меня фонарь есть! — охотно подхватился Костик.
— Сиди! — остановил его Серёга.
Тропка почти затерялась в папоротнике — от облучения он рос так быстро, что никакие тропы не могли сохраниться надолго. Обозначая независимость, Маринка храбро шла впереди в темноте и болтала котелком, в котором звякала посуда. Серёга топал позади по мягкой земле, сплошь покрытой лапчатыми разливами орляка, и глядел на Маринку: любовался её дерзким хвостом, её гибкой талией и круглым задочком, туго обтянутым джинсами. Ему хотелось схватить эту девчонку в охапку и запихать в себя.
Оказалось, что в командировке не так-то и легко уединиться с Маринкой — но зато можно смотреть сколько угодно. Серёга догадывался, что Маринка изрядно помучит его, но не сомневался, что добьётся задуманного — вытеснит Харлея и начнёт трахаться с Маринкой. Она не отвертится, не сможет отшить его, потому что всё в ней ему охереть как нравилось, даже как она брыкается. Ощущение душевной неуязвимости позволяло ему быть снисходительным к Маринке, хотя его несколько тревожило, что при Маринке он резко глупел.
— Чё, как тебе на командировке? — спросил он.
— Нормально! — Маринка даже не обернулась.
— Не передумала быть бригадиром?
— А с чего мне передумывать?
— Ну, хмыри всякие с бригады…
— Типа тебя, что ли?
Серёга широко и довольно улыбнулся.
— Вижу, к тебе Алёнин подпиздыш клеится, — Серёга имел в виду Костика. — Не пора ли его приплющить малёхо?
— Не бурей, Башенин. Тётя Лёна — подруга дядь Горы.
— А у меня, Марин, всё серьёзно. И я такого не потерплю.
— Шустро ты разогнался, — хмыкнула Маринка. — Чё-то я не поспеваю.
В это время возле мотолыги бригада готовилась к ночёвке: под решёткой раскладывали туристские коврики и спальные мешки. Холодовский накрывал решётку сверху полиэтиленовой плёнкой — на случай дождя. Егор Лексеич, устанавливая ночной радар, ходил вокруг мотолыги, наткнулся впотьмах на порожнюю канистру и с досадой хлопнул себя по боку:
— Ёптыть!.. Забыл Мухе дать, чтобы воды принесла!
— Я передам! — быстро высунулся из мотолыги Костик.
— Не пущу на темноту! — тотчас возразила Алёна.