Путница шла по тонкому балансу между светлыми комнатами и густым пламенем камина. В Темном мире даже лето затягивалось в оболочку липкого тумана, лишая жизнь радужных красок. Она вздохнула, прячась от Мастера, а стены были заражены пустыми фигурами, словно изваяния без души....
— Может, травками обойдемся, а может, спицами, все-таки запустила, милочка… Раньше бы надо было…
И Вейн вдруг поняла, о чем говорит эта милая женщина. От ярости потемнело в глазах, и она удобнее перехватила тесак, который держала в руке.
— Пошла вон, — негромко приказала она.
Женщина смотрела непонимающе и все еще тянула к девушке руки, пытаясь потрогать живот.
— Пошла вон! — заорала Вейн и замахнулась. Сейчас она, кажется, легко убила бы и эту милую ведьму, что пришла избавить ее от бремени, и Дира, который топтался у двери.
Женщина выскочила, вереща от ужаса, а Вейн обернулась к Охотнику.
— Вот как ты решил обо мне позаботиться? — угрожающе спросила она.
— Вейн, так будет лучше, — он попытался заглянуть ей в глаза. — Ты не понимаешь…
Она яростно сбросила его руку, оттолкнула с такой силой, что мужчина упал. И пошла в комнату, собирать свои вещи.
— Вейн, послушай, — Дир вошел следом. — Послушай меня! В Темном мире нет детей. Нет, понимаешь? Очень редко, почти никогда, случается так, что появляются дети у тех, кто приходит из мира людей уже с плодом, как ты.
— Он есть! — она посмотрела на мужчину с ненавистью. — Есть, понимаешь? Лучше скажи, что это мешает лично тебе, Охотник. Что с пузом я стану не слишком желанной приманкой и уже не смогу приносить тебе денег!
Она, уже не глядя на него, завязала мешок и направилась к двери. Он поймал ее, прижал к себе, выдернул котомку из ее рук и швырнул в сторону.
— Вейн, да стой же ты!
Извернувшись, девушка потянулась, изо всех сил укусила его за губу, ударила ногой в колено, вырвалась и бросилась бежать. Дир взвыл и кинулся за ней. Поймал, повалил на пол, подмял под себя. Заломил вверх ее руки и сжал их, как тисками. Торопливо стянул с нее штаны, всовывая язык ей в рот, тяжело дыша от охватившего его желания.
— Не отпущу! — прохрипел он, одним движением Соединяя их тела.
— За что ты просишь прощения? За то, что хотел убить моего ребенка? Или за то, что не можешь сдержаться свои желания? — холодно спросила она.
Его лицо исказилось, в желтых глазах мелькнули одновременно злость и страх.
— За то, что испугал тебя.
