Бойцы Киренкина недаром растворились, как привидения: за первый этаж держались, как за зеницу ока, потому что если бы духи прорвались, то получилось бы, как в Сталинграде — слоёный пирог со всеми вытекающими из этого последствиями, как то: отравляющими газами, или боевики просто подорвали бы несущие стены. Поэтому хотя первый этаж и был разнесён вдребезги, и бойцов не было видно, это ещё не значило, что их нет, просто они научились воевать на собственной шкуре.
— Мамырин! — крикнул Киренкин.
И тотчас, словно из-под земли, явился высокий, сутулый прапорщик с преданными, как у эрделя, глазами.
— Григорий Борисович, так разве успеем?! — развёл он руками, протестуя против того, что его оторвали от любимого пулемёта.
Он тоже выглядел смертельно усталым и, похоже, держался исключительно на силе воли.
— У нас тридцать минут! Всех раненых — за общежитие. Старший прапорщик покажет!
— Давай! — скомандовал Герман Орлов. — Давай живее! — и оглянулся на Игоря, словно спрашивая: «Разве это главное для меня? Я в другом деле пригожусь!»
Но Игорь сделал вид, что не понял Германа Орлова:
— Выполняй приказ, прапорщик! Сейчас главное вынести раненых.
— Ладно, — вовсе не по-уставному ответил Герман Орлов. — Я же говорил, что мы, как в Брестской крепости. Но я тотчас вернусь! — заявил он в своей обычной нагловатой манере.
Игорь пожал плечами, давая понять, что этот вопрос чисто риторический: вернёшься — хорошо, не вернёшься — тоже неплохо, главное — руки развязать. — Ну а теперь самое время сообщить Севостьянихину обстановку, — сказал он Олегу Вепреву.
Судя по аппаратуре духов, его опасения подтвердились — слушали их духи и мотали на ус, только в этот раз ничего не поняли — слишком неожиданно они свалились им на голову. Так что получилось, что Игорь прав оказался. Но кому сейчас что докажешь? Да и надо ли доказывать? Обошлось, ну и слава богу. Игорь только лишний раз убедился, что интуиция его не подвела и что русский авось сработал.
Боль сделалась почти невыносимой, и он полез за промедолом. Были у него в запасе ещё пара шприцов.
Боевики не дали себя одурачить: начали атаку задолго ещё до того, как вынесли последнего раненого. Обнаружили, видать, передвижение и стали планомерно затягивать петлю, но до железнодорожной насыпи в спешке не добрались. Предусмотрительный Олег Вепрев посадил на ней Виктора Максимова с тем, чтобы он не дал боевикам хотя бы в течение пятнадцати минут зайти в тыл.
— Если они оседлают дорогу, то нам кранты, — сказал он для острастки.
