Возле шатра жениха пока пусто.
Не знакомая со свадебными обычаями, я шла как кукла, куда велят. Молча делала всё, что говорила посажёная мать, кто-то из боярынь, даже имени не запомнила, решила, что я переволновалась, и потому сама вела всю церемонию, а может, так и положено.
Меня усадили на кадку с зерном, вкруг девушки исполняли грустные песни, под которые я не выдержала и разрыдалась. Сказалась нервозность всех прошедших дней.
Вскоре послышался шум, то прибыл мой жених с дружками. Возле шатра остановилось несколько саней, начался выкуп. Послышался нестройный хор мужских голосов:
«Отворяйте-ка широкие ворота, на невесту нам взглянуть охота. Крепкие запоры отмыкайте. Жениху невесту отдавайте!»"
"В ответ пели девицы: «Замуж наша девица не хочет, пусть она в венке ещё походит, не пришла ещё её пора, уезжайте с нашего двора!»
Недолго длилось шутовское препирательство, моих поезжан одарили подарками, девушки взяли меня под руки и повели к выходу.
Сани, запряжённые тройками, были украшены бубенцами и лентами, перед первыми стоял Деян с дружками. Он был в красном кафтане, на плечи накинута шуба. Все вокруг смеялись и шутили, но глаза моего жениха были всё так же задумчивы и серьёзны.
Перед нами стали посажёные родители, держа в руках два каравая. Мы преклонили колени, выслушали их благословение. Теперь можно ехать.
Ноги не желали повиноваться, с трудом одолев путь до саней, я неловко, с помощью Деяна, вскарабкалась на лавку. Поезд тронулся к капищу.
Оно располагалось на высоком холме, сейчас перед чурами горел костёр, волхвы уже ждали нас.
Мы остановились задолго до холма, остальное расстояние надо пройти пешком. Взявшись за руки, шли с Деяном к капищу, позади посажёные несли караваи, следом за ними уже все остальные.
Перед холмом воздвигли небольшой ритуальный мосток, через который нам надо было пройти.
Волхвам поднесли оба каравая, начался обряд. Я не слышала, что и как говорилось. Беспрерывно пели, в голове звенело, как на колокольне.
Вот старший из волхвов разрезает оба каравая, складывает вместе половину мою и Деяна, связывает лентами и подносит к чурам. Оставшиеся куски волхвы делят на части и тут же раздают гостям.
Перед горящим костром мы с женихом произносим клятвы верности, вернее, произносит Деян, а я лишь повторяю после него слово в слово. Взгляд тысяцкого стал изумлённым. Или я что-то не то сказала? А может, решил он, что у меня ум за разум зашёл от таких событий?
На рушнике (прим. автора – расшитое полотенце) посажёные родители поднесли нам кольца, которыми мы и обменялись.
Первый раз коснулся меня Деян, словно лёгкий разряд тока пробежал по коже. Руки его были натруженными, но не грубыми. Широкие, тёплые ладони ласково прикоснулись ко мне. Он взял меня легонько за кисть и надел кольцо.