Платить за квартиру еще только через неделю, да и не приходит Наталья так поздно. Ее фишка – раннее утро. К тому же, насколько бы недовольной она вечно ни была, но накануне всегда звонила. А больше ко мне никто не ходит. Даже родители.
Натягиваю длинные домашние шорты и футболку, выхожу из ванной. В дверь больше не звонят – и я даже начинаю думать, что мне показалось. Но какой-то странный шум за ней все же есть, будто кто-то скребется.
Дети соседские, что ли?
Так вроде в целом подъезде маленьких детей ни у кого нет.
Выглядываю в дверной глазок и далеко не сразу понимаю, что там происходит, а когда понимаю, не сразу решаю открыть дверь. Вот на кой? Меня же вообще может не быть дома… ну да, а свет в окнах горит – так себе отмазка. Ладно, может, она ненадолго, снова проверить, не привел ли я баб.
Открываю дверь.
Наталья оборачивается на звук – и ее губы растягиваются в осоловелой пьяной улыбке.
— Стасик, а я уж думала тебя дома нет. Прости, что так поздно. Бабушка попросила снять показания со счетчиков. Можно? Я быстро.
— Конечно, - пропускаю ее в квартиру. - А чего она не позвонила? Я бы так сказал.
— Ну, старый человек, - вздыхает гостья, - сам понимаешь. Хочет во всем быть уверенной, а ты, как ни крути, человек чужой.
— Да не проблема.
На этот раз Наталья разувается, снимает и вешает на вешалку куртку. Тут же, рядом с обувью, ставит большой пакет, в котором что-то подозрительно звякает.
Похоже, для нее вечер только начинается.
На ней темно-синие джинсы и свитер с высоким воротом – нормальная зимняя одежда, без намека на сексуальность или вызов.
— Я принесу стул, - ухожу на кухню и возвращаюсь со старенькой крепкой табуреткой, ставлю ее возле двери.
— Сама галантность, - пытается изобразить что-то вроде реверанса гостья, но на ногах она держится очень неуверенно.
— Может, я залезу, посмотрю? - Ну ее к лешему. Грохнется мне тут – проблем потом не оберешься. – Обещаю честно повторить все цифры.
Наталья делает вид, что сильно думает, но через мгновение машет рукой и милостиво позволяет мне возглавить экспедицию по фиксации показаний счетчика.
— Только ты никому, уговор? – нарочито хмурит брови.
— Да я – могила. Лучше язык себе откушу.
— Ну нет, язык для мужчины – орган важный. Почти, как и… голова.
Я диктую показания счетчика – и Наталья записывает их в телефон.
— Слушай, ты никуда не торопишься? – спрашивает, когда я слезаю.
— Нет, - говорю с затаенным подозрением.
— Сделаешь мне чая? Замерзла. На улице такая гадость с ветром – до костей пробрало. Я тебя надолго не задержу. Отогреюсь и сразу свалю. Честное слово.
Хочется сказать, что никакого чай у меня нет. И кофе тоже нет. И даже горячей воды с чайником. Но что-то в ее взгляде меняется.