Сейчас начнется пальба, и станет понятно – правильный прицел или нет. Пробив пробойниками картузы внутри пушек, мы по очереди вжали в затравки свои факелы. Сначала ухнула двенадцатифунтовка, каменный гостинец полетел, кувыркаясь, в сторону вражеской пехоты и, ударившись оземь, брызнул фонтаном осколков в ближайших пикинеров. Несколько фигурок явно упали, и это отличный результат для первого выстрела. Пальнувшая следом пушка, наведенная мною, угодила немного ближе, но ядро каким-то чудом не разбилось, а поскакало дальше, оторвав какому-то незадачливому венгру голову и улетев дальше, совершеннейшим чудом никого больше не задев. Прицел был верным, и прислуга кинулась банить пушки. Я тем временем, взявшись за свою винтовку, стал оглядывать поле боя в надежде заметить офицера. Как только на глаза мне попался человек, командовавший остальными, я тут же приложился и выстрелил. Офицер свалился, схватившись за ногу. Пожалуй, надо брать выше, а то ведь целил я в грудь, – впрочем, и это урон. Пушки успели дать еще один залп, куда более удачный, чем предыдущие, а когда враги приблизились на мушкетный выстрел, и стрельцы открыли огонь. Венгерские мушкетеры вышли вперед и начали караколь, сразу стало жарче, но стрельцы из своего укрытия отвечали не менее ожесточенно, однако более результативно. Наконец вражеский командир счел, что наступление достаточно подготовлено, и скомандовал атаку. Пикинеры с ревом пошли вперед и тут же нарвались на картечь, чувствительно проредившую их ряды, а плотный огонь из мушкетов завершил начатое, и венгры подались назад. Первая атака была отбита.
Поглядев на отступающих врагов, я обвел глазами поле боя. Похоже, на нас пришелся главный удар, а прочие укрепления атаковали только для виду. Там врага тоже отбили, и спешенные казаки как раз подались назад. Некоторые их небольшие группы были в пределах досягаемости пушек, но, поразмыслив, я решил не тратить на них зарядов. Тем временем гетман перегруппировал своих солдат, и те вновь стали подступать к нашему острожку. Первыми на сей раз пустили казаков, и те нестройными, но плотными рядами надвигались на нас. Для того чтобы подбодрить своих воинов, казаки беспрерывно били в большие барабаны, и этот грохот разливался по полю боя, давя на уши и действуя на нервы. Казачья пехота двигалась на нас плотной толпой, ощетинившись копьями. Впереди, бравируя своей храбростью и увлекая остальных за собой, шел их предводитель. Голова его была не покрыта, и на ветру развевались оселедец и два огромных уса. Огромная сабля, почти хорасанский меч, лежала у него на плече, поддерживаемая правой рукой. Левая упиралась в бок, и вид у него был донельзя бравым и насмешливым.