Там с нами семья прибыла, старик да его дочка с двумя девочками. Размести их да к делу какому приставь. Их разбойники едва живота не лишили, пришлось с собой брать. Люди они вольные, а роду простого.
– Как скажете, ваше высочество, – поклонился Рюмин и вновь наполнил наши кубки.
Мы еще раз причастились живительной влагой и буквально почувствовали, как по телу разливается тепло.
– А что за Ксения? – спросил раскрасневшийся Аникита.
– Да так, – неопределенно ответил я, мысленно чертыхнувшись, – а что, кормить нас сегодня будут?
Буквально тут же по горнице забегали слуги, принесли большой горшок с кашей и блюдо, полное жареного мяса. Отметив про себя, что люди мои не бедствуют, я с удовольствием приступил к трапезе. Мои ближники последовали моему примеру и с энтузиазмом принялись за еду. Только Вельяминов сидел как мешком ударенный и почти ни к чему не притронулся.
– Аникита, ты чего? – спросил я с набитым ртом. – Али день нынче постный? Так винище это тебе трескать не помешало!
– Нет, княже, день нынче скоромный, да и мы с дороги, так что греха никакого. Просто вспомнилось…
– Если воспоминания отбивают аппетит, то ну их, такие воспоминания! – глубокомысленно заметил я, обгрызая кость.
– Прости, князь, – тряхнул головой Вельяминов, будто сбрасывая с себя наваждение. – И вправду, чего это я! Налейте, что ли?
– Вот это по-нашему, по-бразиль… в смысле, по-мекленбуржски! – засмеялся я. – И то правда, Клим, не спи!
– Эх, сейчас бы песенников… – задумчиво потянул Анисим.
– А что тебе мешает, на свадьбе Михеля и Гертруды ты, помню, так голосил, что все окрестные кобели обзавидовались.
– Эх, герцог-батюшка, чего вспомнил, а и вправду – споем?
– Да ради бога! Только Лелику петь не давайте, а то от его пения с тоски удавишься! Хуже него только Петерсон поет, но с тем понятно – викинг как-никак.
Окружающие посмеялись, припомнив незатейливое пение нашего шкипера, а я, пользуясь заминкой, решил выйти наружу. Влажный холодный воздух приятно освежил мое разгоряченное лицо, и я, запахнув на груди длиннополый кафтан, долго смотрел на низкое небо, затянутое серыми облаками. Потом взгляд мой спустился ниже, на окружающие кровли, потом к навесам, под которыми уже хрупали овес наши кони. Уже собираясь входить, я понял наконец, чего не хватает. Над моим острогом не был поднят мой штандарт. Первым побуждением было устроить своим подчиненным немедленную выволочку, и я решительно направился в терем.
