– Эйжбета! Эй, Эйжбета! – припомнил я ее имя. – Подойди сюда, милая.
– Ой, откуда пан меня знает? – удивилась горничная.
– Ты не помнишь меня, красавица? Я прежде служил у пана Остророга.
– Нет, а чего вы хотите? – немного кокетливо улыбнулась Эйжбета.
– Ничего плохого, красавица, просто так случилось, что твоя госпожа обронила платок. Я подумал, что не годится ему валяться в грязи, и поднял. А теперь думаю, что нехорошо будет, если кто его увидит у меня. Так уж ты бы отнесла этот платок пани Марысе, а, красавица?
– Ой, а я вас узнала, вы тот самый рейтар…
– Тихо ты, да, это я, только не говори никому, а то беда может выйти. Ты отнеси платок и отдай его госпоже, только непременно сразу. Хорошо?
Странная штука жизнь – с того момента как я покинул Познань, прошло много времени. Я сменил множество одежды, оружия и лошадей, но вот кусочек батиста с вышивкой, подаренный мне панной Марысей после стычки с Печарковским, все еще был со мной. Вытащив платок и завернув в него для веса пару монет, я кинул его в окошко служанке.
– Вот возьми, монеты можешь оставить себе, а платок отнеси хозяйке.
– Да, пан, – сделала девушка книксен и убежала.
Минуты ожидания тянулись мучительно долго, и я наконец перестал ждать. В самом деле, на что я надеялся? Эта высокомерная девушка уже и думать забыла о бедном рейтаре, оказавшем ей услугу, а если и помнит, узнает ли она этот платок? В это время, когда нет ни телевидения, ни интернета, ни других каких развлечений, девушки, чтобы занять себя, целыми днями что-то шьют или вышивают. Любая аристократка в семнадцатом столетии даст фору во владении иголкой и ниткой любой профессиональной швее из будущего. Так что пани Марыся за свою недолгую жизнь успела вышить не одну дюжину подобных платков.
Однако часа через два я услышал скрежетание замка. Потом дверь тихонько отворилась, и передо мной предстала пани Марыся в сопровождении верной Эйжбеты. Увидев ее, я вскочил и поклонился. Она стояла напротив меня, и я, всматриваясь, узнавал и одновременно не узнавал ту гордую панну, какую видел при дворе ее дяди, могущественного познанского воеводы. Черты лица ее стали мягче и женственнее. Взгляд благожелательнее и не отдавал уж так высокомерием, как в нашу первую встречу.
– Это вы, – нарушила она молчание.
– К услугам прекрасной пани, – ответил я.
– Я сразу узнала свой платок и тут же вспомнила человека, которому его подарила.
– Я не смел и надеяться, чтобы сохраниться в вашей памяти, прекрасная пани.
– Оставьте, я вовсе не такая высокомерная и бесчувственная, как обо мне думают, и прекрасно помню, чем вам обязана. Вы нуждаетесь в помощи?
– Увы, как ни стыдно мне прибегать к помощи женщины, вы моя единственная надежда.