После такой подставы я не могла не ответить взаимностью, но убивать даже таких паршивых соратников было не слишком разумно в той ситуации, поэтому я их тихонечко ограбила, благо к тому времени лагерь разбили недалеко отсюда, а у Большого Трута не только запасы и трофеи были приличными, но их ещё поставили ответственными за доставку камней маны.
Доказать, что вещички прибрала я, никому и не удалось. Я собиралась придержать их немного, чтобы не разразился скандал из-за камней маны, но Большой Трут ныл об этом ограблении на каждом углу, а потом мне уже стало лень возвращаться сюда.
Стянув со спины рюкзак, я перебралась через невнятные останки кожаной брони и принялась собирать коробочки с камнями маны. Лисар продвинулся за мной и стал проверять оружие и металлические доспехи.
— Это барахло, иначе я бы это здесь не оставила.
Вещи действительно были так себе, хотя на тот момент казались неплохим вариантом для моего изрядно потрёпанного отряда, но потом мы затарились трофеями более высокого качества.
— О, это просто ностальгия, — с улыбкой в голосе пояснил Лисар, разглядывая ржавый меч.
— Не ври, — фыркнула я, — с таким барахлом тебе работать не приходилось.
— В моей армии и храме такое действительно не использовали, — Лисар проверил баланс ржавого меча и осторожно им помахал. — Но я находился не только в храме и армии. И это просто… напоминание о прошлой эпохе.
Ничего не ответив, я продолжила собирать коробочки. Оружие и доспехи правда навевали воспоминания, ведь сейчас эти вещи делали в немного ином стиле, но я больше думала о словах Лисара.
Полчаса спустя я закончила с коробочками, и мы устроились на краю расщелины. Согревший камни магией Лисар сидел, свесив ногу вниз, а я осталась чуть глубже, но даже через него мне открывался обзор на долину. Мы уминали захваченные Лисаром бутерброды с бужениной и сыром и запивали их травяным отваром с примесью мёда. Бурдюк с ним был укутан меховым конвертом, так что отвар сохранил приятное тепло.
Влажность сгустилась ещё больше, на небе появились сероватые облачка, проливавшиеся на гору лёгкой изморосью. При таком пейзаже, на постоянно подогреваемом огненной магией камне есть было удивительно приятно.
Неторопливо жуя, я вспоминала о прошлых своих мытарствах в этих горах, отмечала хозяйственность Лисара и его умение организовать комфорт, и невольно подумывала о том, что он знает обо мне так много, а я о его жизни не спрашивала.
С другой стороны, я прекрасно её понимала: схема воспитания жрецов при храмах была одинаковой у обеих воюющих сторон. Именно потому, что я хорошо её знала, мне трудно было относиться к Лисару непредвзято.
Таким, как он, с детства промывали мозги и ломали волю.