Путешествие было довольно безопасным, редкие сокровищницы имели действительно способную остановить нас защиту, поэтому в большинстве случаев мы действовали довольно расслабленно.
На самом деле иногда это было даже смешно: когда рыцари ордена огненного щита стали догадываться, что их превратили в банду преступников, и перешёптывались по углам, обсуждая этот вопрос и надо ли бежать. Или когда Кериш и Садж умоляли Лисара образумиться. Или когда он в угоду мне оставлял свои подписи в сокровищницах. А несколько раз мы оставались в сокровищницах на пару дней, чтобы я прямо там могла поглотить ману из камней, и тогда Лисар подогревал пирожки своим огнём и заваривал сладкий чай.
Он был очень заботливым, нежным и покладистым со мной.
Но жёстким и порой безудержным с другими.
Защищая меня, оберегая, заботясь о комфорте, пресекая любые попытки посторонних ко мне подкатить. Честно говоря, даже будучи генералом с кучей адъютантов и слуг я не ощущала столь предусмотрительной заботы обо мне.
Отблески магических огней мерцали в синих глазах Лисара, в кружении танца он всматривался в моё лицо… И вдруг прижал меня сильнее, наклонился:
— Почему ты никогда не заводила семью?
Мои глаза чуть расширились, и я опустила веки, прижимаясь к его груди. Бархат мягко коснулся щеки.
Какой сложный вопрос.
Лисар не торопил, не отпустил даже в паузе между мелодиями, продолжая бережно сжимать меня в своих руках.
Мне пришлось глубоко задуматься. Можно было сказать, что я не хотела. Или что не было никого подходящего. Или что мне никто такого не предлагал. Но это не будет правдой. Можно сказать, что просто не срослось: когда хотела — было не с кем, когда было с кем и были желающие — по той или иной причине не хотела я.
Музыка снова наполнила зал, и мы с Лисаром вновь закружились.
Он терпеливо ждал ответа.
А я… я уже не помнила всех своих мужчин, они сливались в какие-то смутные обобщённые образы, но я помнила Лисара.
Как он нежно смотрел на меня, предлагая только что заваренную чашечку чая, когда мы сидели в сокровищнице одного из филиалов ордена седьмого водопада. Это было мило и забавно.
Любовники последних лет перед моей смертью, которых я должна помнить более менее, на самом деле в памяти остались неким образом средней смазливости и высокой угодливости. Они знали, чего я хотела, но я не помнила о них ничего.
Зато я помнила склонность Лисара к некоторому педантизму и каждую черту его прекрасного лица. Его запах. И даже кое-какие привычки в еде, чего я не замечала у других мужчин.
И всякие забавные моменты.