— А как же Бриди?
— В каком смысле?
— Она так одинока. Похоже, этот селезень — ее единственный друг.
Стефа рассмеялась. Свернувшись на боку, она легонько терлась о него спиной.
— Бриди у нас особенная, верно?
— Оливия совсем ею не занимается. Бриди растет как круглая сирота.
— Оливия прежде была другой. Но Бриди слишком похожа на Пола. Как две капли воды. Оливии тяжело даже смотреть на нее. Она так и не справилась с этой утратой. Наверное, она никогда с ней не справится.
— Так чего же ради она задумала вновь выйти замуж?
— Ради Бриди. Пол был строгим отцом. Оливия считала, что обязана кем-то заменить его. Уильям был готов занять его место. — Стефа говорила все медленнее, проваливаясь в сон. — Не знаю, чего она ждала от этого брака для самой себя. Но мне кажется, больше всего она мечтала о том, чтобы кто-то занялся Бриди. Могло бы получиться неплохо. Уильям умел справляться с Бриди. И Роберта была добра к ней.
— Бриди говорит, что и ты к ней добра.
— В самом деле? Мне удалось привести в порядок ее волосы. Вот обезьянка! Боюсь, больше я ни на что не способна.
— Ты сумела прогнать призраков, — прошептал он нежно, — ты справилась даже с этим.
Но Стефа уже спала.
На этот раз, проснувшись, Линли не сомневался в реальности происходящего. Она так и уснула, по-детски свернувшись, поджав коленки и пристроив под подбородок оба кулачка. Во сне Стефа хмурилась. Прядь волос щекотала ей губы. Линли невольно улыбнулся.
Бросил взгляд на часы. Около семи. Наклонившись, поцеловал обнаженное плечо. Женщина тут же открыла глаза, такие ясные, будто она и не спала вовсе. Погладила его по щеке, притянула его лицо к своему.
Линли принялся целовать ее рот, затем шею, добрался до груди и скорее почувствовал, чем услышал, как она затаила дыхание. Провел рукой вдоль всего стройного тела. Стефа вздохнула.
— Томас! — Он поднял голову, поглядел в сияющие глаза. — Мне пора.
— Нет еще.
— Погляди на часы.
— Еще минутку. — Он снова склонился к ней, ее руки запутались в его волосах.
— Ты… я… о, господи. — Стефа смущенно рассмеялась. Ее тело предало ее.
Томас улыбнулся.
— Что ж, иди, если спешишь."
"Она поднялась, поцеловала его на прощанье и скрылась в ванной. Томас остался в постели, наслаждаясь удовлетворением, какого он уже не надеялся вновь испытать, прислушиваясь к привычным звукам, доносившимся из душа. Как это он ухитрился прожить целый год в одиночестве? Женщина вернулась к нему, улыбаясь, расчесывая его щеткой спутавшиеся волосы. Подхватила серый халат и начала надевать его, грациозно изогнувшись.
И в этот момент в предательском свете раннего утра он увидел на ее теле несомненный признак того, что у этой женщины было когда-то дитя.