В рокочущем вагоне ночного поезда, щекотка в носу превращается в бурную сцену: чиханье и громкие шмыганья. Война между силой воли и неистовым желанием избавиться от навязчивого стукача напоминает легендарную битву за Босворт. Но даже победившего героя ждет недружелюбная улыбка соседки-женщины, доказывающая, что иногда сила больше не решает всего мира....
Он шел ниоткуда, неуверенный, дрожащий, словно его породил туман, клубившийся в холодном воздухе. Линли не сразу разглядел фигуру в черной сутане.
Отец Харт стоял на коленях у подножия алтаря, склонившись, упираясь лбом в пол.
«Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие,
Ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут.
Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину.
Утешайся Господом, и Он исполнит желание сердца твоего.
Предай Господу путь твой и уповай на Него, и он совершит.
Ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю.
Еще немного, и не станет нечестивого».
Линли прислушивался в этим словам с мукой, отвергая открывавшийся в них смысл. В колеблющейся темноте храма вновь воцарилась тишина, слышалось лишь хрипловатое дыхание старого священника, Линли собирался с мыслями, нащупывая ту нить, которая приведет его к окончательной разгадке.
— Вы пришли исповедаться?
Линли вздрогнул. Он не заметил, как священник внезапно возник из скопления теней прямо перед ним.
— Нет, я не католик, — сказал он. — Я просто пытался сосредоточиться.
— Церковь помогает в этом, верно? — просиял отец Харт. — Я всегда молюсь перед тем, как запереть церковь на ночь. Конечно, я сперва тщательно проверяю, не остался ли кто-нибудь внутри. Неприятно было бы остаться тут на ночь в такой мороз, правда?
— Да уж, — признал Линли, — это было бы ни к чему. — Он последовал за низкорослым священником к выходу из церкви, в поджидавшую их ночную тьму.
— Вы хорошо помните «Перикла», отец Харт?
Священник помедлил с ответом, нащупывая в кармане ключи, затем запирая дверь.
— «Перикла»? — задумчиво повторил он, проходя мимо Линли в сторону кладбища. — Это Шекспир, не так ли?
— «Как огонь и дым». Да, это Шекспир.
— А, ну да. Полагаю, я довольно хорошо знаю эту вещь.
— И вы помните, почему Перикл бежал от Антиоха? Почему Антиох решил убить его?
— Я… — Священник принялся что-то нащупывать в кармане.
— Думаю, вы все отлично помните. Спокойной ночи, отец Харт, — произнес Линли, покидая кладбище.
Он спустился с холма по усыпанной гравием дорожке. В ночной тиши шаги звучали угрожающе громко. На мосту Линли остановился, приводя в порядок мысли, оперся на каменные ступени, глядя на деревню. Справа дом Оливии Оделл.
