В рокочущем вагоне ночного поезда, щекотка в носу превращается в бурную сцену: чиханье и громкие шмыганья. Война между силой воли и неистовым желанием избавиться от навязчивого стукача напоминает легендарную битву за Босворт. Но даже победившего героя ждет недружелюбная улыбка соседки-женщины, доказывающая, что иногда сила больше не решает всего мира....
Саймон вытолкнул из машины левую ногу, скованную протезом, со стуком уронил ее на землю и протянул жене руку. Натренированным движением Дебора помогла мужу встать на ноги.
— Мне кажется, мы кружили часами, — пробормотал Сент-Джеймс, потягиваясь.
— Так оно и есть, — насмешливо подтвердила она. — «Всего два часа от станции, Дебора. Чудная поездка».
Он тихонько рассмеялся:
— И впрямь чудная. С этим не поспоришь, любовь моя.
— Еще какая! Когда я в третий раз увидела аббатство Риво, я была вне себя от восторга.
По усыпанной гравием дорожке они вошли в глубокую арку перед дверью. К одной стене арки прислонилась, покосившись, будто спьяну, деревянная скамья, у другой стены высились две чудовищных размеров урны. По чьей-то прихоти в одной буйствовали только что расцветшие цветы, в то время как другая превратилась в приют для засохших гераней. Когда супруги проходили мимо, увядшие листья с шорохом посыпались на землю.
Сент-Джеймс с силой постучал в дверь причудливым медным молотком, висевшим в самой ее середине. Эхо далеко разнесло его стук, но туман мгновенно поглотил все звуки.
— Тут еще есть звонок, — заметила Дебора. — Может, его услышат?
Звонок отозвался далеко в глубине дома, и в ответ раздался неистовый лай и вой, казалось, целая свора собак захлебывается от ярости.
— Получилось, — рассмеялся Сент-Джеймс.
— Цыц, Каспер! Заткнись, Джейсон! Это в дверь звонят, чтоб вас, дьяволы! — Хрипловатый, по-мужски низкий голос (но по интонации безошибочно угадывалась женщина, родившаяся здесь и всю жизнь прожившая в родной провинции) выкрикивал где-то там, за дверью, короткие сердитые команды.
"— Мистер Алкурт-Сент-Джеймс, — произнесла она, не здороваясь. — А ну, заходите оба. Черт! — Сорвав с плеч шерстяную шаль, женщина бросила ее на пол, превратив в подстилку для озябших ног, и туже стянула на груди ворот своего обширного розового халата.
