В рокочущем вагоне ночного поезда, щекотка в носу превращается в бурную сцену: чиханье и громкие шмыганья. Война между силой воли и неистовым желанием избавиться от навязчивого стукача напоминает легендарную битву за Босворт. Но даже победившего героя ждет недружелюбная улыбка соседки-женщины, доказывающая, что иногда сила больше не решает всего мира....
— Начнем с того, что Эзра — наш деревенский Лотарио; но главное, вам следует знать о том, что произошло на ферме у Тейсов.
Романтические порывы Эзры нисколько не интересовали Линли, даже если Парриш находил их весьма занимательными.
— Что же произошло на ферме у Тейсов? — настойчиво спросил он, оставляя в стороне другую намеченную Парришем тему.
— Ну… — Тут Парриш обнаружил, что его стакан пуст, и это заметно охладило пыл рассказчика.
— Сержант, — негромко проговорил Линли, не отводя взгляда от собеседника, — принесите мистеру Парришу еще…
— «Курвуазье», — с улыбкой подсказал Парриш.
— И мне тоже.
Хейверс покорно поднялась из-за стола.
— А ей ничего? — озабоченно сморщил лицо Найджел.
— Она не пьет.
— Бедняжка! — Парриш вознаградил вернувшуюся с рюмками в руках Барбару жалостливой улыбкой, отпил глоточек коньяку и вернулся к своему повествованию. — Видите ли, — он доверительно склонился к Линли, — там разыгралась довольно мерзкая сцена. Я знаю об этом только потому, что как раз оказался поблизости.
— Музыкальный пес, — подхватил Линли.
— Пардон?
— Отец Харт говорил нам, что Усишки приходил послушать, как вы играете на органе.
Парриш расхохотался.
— Да уж, черт побери! Я себе пальцы до кости стер, репетируя, а единственный слушатель — фермерский пес. — Органист делал вид, будто его крайне забавляет эта ситуация, но Линли понимал, что беззаботность и добродушие Парриша — лишь притворство, что тот старательно скрывает годами копившуюся горечь, а потому и изображает эдакого рубаху-парня.
— Стало быть, вы слышали, — продолжал Парриш, вертя в руках рюмку и наслаждаясь игрой цветовых бликов. — С точки зрения музыкальной культуры эта деревня — просто Сахара. По правде сказать, я играю по воскресеньям в церкви Святой Екатерины только для собственного удовольствия. Тут никто фугу от скерцо не отличит. Известно ли вам, что в Святой Екатерине стоит лучший орган Йоркшира? Как вам это нравится? Ватикан, наверное, специально купил его, чтобы поощрить келдейлских католиков.
— А Фармингтон? — уточнил Линли.
— Эзра? Эзра, по-моему, вообще не религиозен. — Тут он заметил хмурое выражение лица Линли и поспешил исправиться: — Или вы напоминаете мне, что я собирался рассказать об Эзре?
— Вы угадали, мистер Парриш.
— Эзра. — Парриш все с той же улыбкой отпил глоточек, ища то ли бодрости, то ли утешения.
