Автор
В Лондоне ты проведешь не один обычный год — это роман о новой жизни и новых дружеских связях. Ты отправляешься со своими кузенами, готовясь к большому вызову в мире искусства. Взаимопонимание и новые открытия ждут тебя среди великолепных архитектурных шедевров.
– Все равно это будет самое гнусное, самое ужасное дело в моей жизни, – вздохнула Белл, и лицо ее сморщилось, словно она выпила стакан прокисшего молока.
– Согласна, но… Ты это сделаешь? – спросила Эмма с надеждой.
– Конечно.
Вечер вторника Алекс провел наедине с бутылкой виски, размышляя об удивительном актерском таланте Эммы. В течение двух месяцев она морочила ему голову, а он был уверен, что по-настоящему узнал ее. Эмма стала неотъемлемой частью его жизни, и порой он даже мог предсказать, что Эмма скажет до того, как она начинала говорить.
Но разве она не сказала ему прямо, что хочет выйти за него из-за денег? Точнее, она сказала, что нуждается в деньгах, и это невозможно было отрицать.
Тем не менее, оставалась одна мелочь. У Эммы и без него была куча денег, поскольку компания ее отца давала хороший доход. Но раз Эмма не нуждалась в его состоянии, тогда что же заставило ее обратиться к нему?
К сожалению, Алекс был слишком пьян, чтобы задуматься над этим; он заснул в кабинете, а в среду утром, ужасно страдая от похмелья, с трудом заставил себя подняться по лестнице. Упав на постель, он начал размышлять о том, не произошло ли здесь какого-либо недоразумения.
В конце концов, проклиная себя за бестолковость, Алекс снова погрузился в сон. Это было куда приятнее, чем думать об Эмме.
Когда он проснулся через несколько часов, то причиной тому оказалась не деликатная попытка лакея разбудить его и не яркий солнечный свет, струившийся в окно. Он был грубо разбужен Данфордом, бесцеремонно преодолевшим сопротивление Смидерза.
– Просыпайся, Эшборн! – Данфорд потряс его за плечо. – У нас слишком мало времени, так что не стоит его терять.
Алекс с трудом открыл глаза. Ощущение было таким, будто ему на веки накапали воска.
