Автор
В Лондоне ты проведешь не один обычный год — это роман о новой жизни и новых дружеских связях. Ты отправляешься со своими кузенами, готовясь к большому вызову в мире искусства. Взаимопонимание и новые открытия ждут тебя среди великолепных архитектурных шедевров.
Спазм желания сотряс тело Алекса, и он, сделав последний рывок, излил в нее свое семя.
Эмма услышала его крик в тот самый момент, когда сама испытала облегчение. При этом она изведала небывалое блаженство и успокоение.
– Боже, как мне хорошо, – тихо выдохнула она. Алекс осторожно скатился с нее.
– Мне тоже, любовь моя, – произнес он, все еще прерывисто дыша.
– Знай я, как это выглядит на самом деле, возможно, мне не пришлось бы выгонять тебя из спальни в тот первый день, когда мы познакомились.
Алекс заключил ее лицо в ладони.
– Тогда это не было бы так прекрасно, потому что мы еще не успели так привязаться друг к другу.
Услышав эти нежные слова, Эмма теснее прижалась к нему, ожидая, что сейчас Алекс скажет ей о своей любви. Увы, он этого не сделал, и Эмма вздохнула. Все же она была слишком счастлива, чтобы беспокоиться об этом. Разве мог Алекс заниматься с ней любовью так самозабвенно, если бы хоть немножко не любил ее…
Еще несколько минут Эмма лежала, уткнувшись лицом в бок Алекса, в то время как он лениво играл ее волосами.
Наконец, подняв голову, Эмма спросила:
– Который час?
Алекс, прищурившись, посмотрел на часы:
– Половина пятого.
– Это значит, что мне надо домой, – сказала Эмма с сожалением. Мысль о реальной жизни была ей в этот момент ненавистна, но рано или поздно она должна к ней вернуться. – Не хочу, чтобы слуги заметили мое возвращение. Их любовь к сплетням безгранична: если меня увидит горничная, к вечеру об этом узнает весь город.
– Ну и что?
Эмма резко обернулась, в ее глазах светились потрясение и укор.
– Как что? Неужели тебе безразлична моя репутация, которая будет безвозвратно погублена. Мое имя станут трепать все, кому не лень…
Алекс изумленно посмотрел на нее:
– При чем тут погубленная репутация? Мы поженимся уже к началу следующей недели, а еще через две недели фурор, вызванный столь поспешным браком, забудется. Единственное, о чем будут вспоминать в обществе, – это о том, что мы романтическая пара.
"Неожиданно внутри Эммы словно образовался какой-то непонятный узел; властность и своеволие Алекса возмутили ее до глубины души. Он собирался объявить, что они поженятся на следующей неделе, даже не потрудившись спросить ее мнения.
– Это что, предложение выйти за тебя замуж? – спросила она напряженным тоном.
Алекс пожал плечами:
– А разве мы не решили пожениться?
– Откровенно говоря, я ничего об этом не знаю, и никто не спросил моего мнения.
