Автор
В Лондоне ты проведешь не один обычный год — это роман о новой жизни и новых дружеских связях. Ты отправляешься со своими кузенами, готовясь к большому вызову в мире искусства. Взаимопонимание и новые открытия ждут тебя среди великолепных архитектурных шедевров.
Их любовь к вальсу в значительной степени объяснялась тем, что он позволял беседовать, не поворачиваясь друг к другу спиной, и они горячо обсуждали оперу, которую недавно слушали.
Однако неожиданно Уильям резко сменил тему разговора:
– Вы знаете, что герцог влюблен в вашу кузину?
В свете Белл считали одной из лучших и самых грациозных танцовщиц, но на этот раз она сбилась на один такт.
– Он сам сказал вам об этом? – спросила она, подозрительно глядя на партнера.
– Ну в общем, да, – признался Уильям. – Я знаю Эшборна десять лет.
– Влюбленность и глупость не одно и то же, вы не находите?
– Дело не в этом, и вы это понимаете.
На мгновение Данфорд замолчал и с невинным видом улыбнулся Алексу, махавшему ему рукой с другого конца зала.
– Герцог потерял рассудок из-за вашей кузины, но беда в том, что он еще прежде решил не жениться до сорока лет и ничего не предпринимать до этого возраста.
– Это еще почему?
– Когда Эшборн впервые появился в свете, он уже унаследовал титул, был фантастически богат…
– И очень красив.
– Верно. Он и сейчас вызывает у женщин почти маниакальное возбуждение, но чаще всего они надеются на богатство и герцогскую корону, а вовсе не интересуются самим Алексом. Вот это и отвратило его от их общества. – Данфорд помолчал. – Следует признать, что по большей части светские леди совершенно нелепы…
– Да, но Эмма не из таких, и он не может этого не понимать.
Музыка прекратилась, и Данфорд, взяв Белл за руку, отвел ее на край танцевальной площадки.
– На каком-то этапе его жизни недоверие Алекса к женщинам приняло форму отвращения к браку, и он решил избегать его сколь возможно долго. Думаю, сейчас он уже и забыл, что так настроило его против женитьбы.
– Поверьте, это самая большая глупость, какую мне приходилось слышать!
Прежде чем Данфорд успел ответить, они услышали рядом низкий звучный смех.
– Я в своей жизни слышал много глупостей; мне бы очень хотелось услышать самую большую.
Белл опустила глаза.
– Видите ли, Данфорд считает, что актеры в опере должны меньше петь.
– Неужели он так считает?
– Да, так. Он считает, что там должно быть больше речитативов.
Разумеется, Алекс не поверил ни единому ее слову, и Белл это знала. Все же она надеялась, что герцог не слышал, как они судачили о нем; не будучи способной придумать что-нибудь лучшее, она сделала то, что, по ее мнению, следовало сделать, – одарила его очаровательной улыбкой.
