Легкий билет на поезде не спасет от финансового провала: придется жить в коробке из-под рояля. Едва осмелев, молодой человек вынужден признаться леди Леруа в своей независимости и безработности. Сцена раскрывает противоречия между мечтами и реалиями жизни, создавая атмосферу смешения желаний и страстей....
Я лежала на диване в одной из гостиных замка, а вокруг столпилась та еще компашка. Кевин с Ракель (и чего они все время вместе трутся?), семнадцать дарийских жен, Ашан ибн Мурр и Алекс, уже снявшая традиционное гаремное облачение. В форме агента дарийской безопасности она была чудо как хороша. Наверное, поэтому шейх то и дело косил на нее глазом.
Ильмир сидел на том же диване, у меня в ногах.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Просто немного ударилась, скоро все пройдет. А что… что случилось? Лавиния сбежала?
— Нет, — ответила Алекс, — мы ее поймали.
Эйрин, очевидно, звали оранжевенькую.
— Лавиния хотела вывезти рубин из страны?
— Не совсем, но направление мыслей верное. — Алекс кивнула. — Они спланировали все заранее. Одна из девушек мечтала сбежать из гарема.
— Как будто ее кто-то не пускал, — буркнул шейх.
— Она поменялась местами с Лавинией, когда та стащила рубин. И беспрепятственно вынесла его из хранилища.
— То есть Лавиния все это время была с нами? — ахнула я.
— Да. Эйрин тоже была в курсе и ее покрывала.
— Я давно знал, что кто-то вставляет мне палки в колеса. Предположительно Лавиния и Эйрин хотели подставить меня на границе, случайно засветив рубин. Это был бы огромный международный скандал, тем более что между Дарийской империей и Франглисским королевством и без того сложные отношения. Чтобы вычислить шпионку, я нанял Алекс и ввел ее в гарем. Она должна была изнутри оценить ситуацию и найти преступника.
— И не справилась, — грустно заметила черненькая.
— Ты справилась отлично.
Мы с Ильмиром переглянулись: в голосе Ашана прозвучала доселе небывалая нежность. Да и Алекс как-то с тоской рассказывала о своей блестящей операции. Эти двое словно забыли, что помимо них в комнате куча народу. Стояли, смотрели друг другу в глаза, как тогда, на вручении подарочного меча.
— Теперь ты уедешь? — спросил шейх.
— Для меня больше нет работы.
— Ты могла бы остаться и никогда больше не работать.
Алекс вновь грустно улыбнулась и покачала головой.
— Я так не могу, прости. Это, — обвела рукой гарем, — не для меня. Я так часто рисковала жизнью, видела столько предательств, преступлений и заговоров, что доверие для меня не пустой звук. Делить доверие с другими женщинами я не смогу.
— А если…
Шейх запнулся, а мы затаили дыхание. Даже гарем, обычно снедаемый ревностью, замерев, наблюдал за соперницей и мужем.
